Иллюзия жизни

Глава № 7. Разговор, который лишь сильнее всё запутал.

- Успокоительное! Срочно!

Мой крик эхом разнёсся по тёмному кабинету. Я резко распахнула глаза . Вздрогнула и упала с кресла.

Вокруг меня уже суетилась врач, а медсестра побежала за шприцом. Но мне уже было всё равно.

В кабинете неожиданно вспыхнул свет. Быстро проморгавшись, я посмотрела на свои руки. Они были целы и невредимы.

И вот тут меня накрыло.

Это была истерика, которой со мной не случалось, наверное, ещё никогда в жизни. Меня трясло, как от температуры под сорок, слёзы лились градом, перед глазами стоял белый туман, в котором то и дело мелькали видения из того кошмара.

Медсестра сделала мне какой-то укол, но, судя по тому, что я буквально задыхалась от рыданий, он не помог. Сознание сдавил страх пережитых ощущений и ужас собственной беспомощности. Сейчас мне казалось, что лучше бы я всё-таки отравилась «Чёрной орхидеей» в первый день пребывания здесь, чем пережила всё это.

А быть может, я схожу с ума уже? Ведь недаром говорят, с кем поведёшься, того и наберёшься. Может, это атмосфера психушки на меня так действует? Может само это место способно сводить с ума?

- Виниам Альбертович… Успокоительное не помогло…
- Как долго это…
- На моей практике такого не случалось…

Я слышала обрывки фраз, долетавших из окружающего мира, но все они оставались на периферии сознания.

- Нужен ещё один укол…

- И вот смотрите… На гистограмме видно… Вот эти пики…

- Что вы думаете?...

- Не знаю, что это…

- Опасно…

- Неизвестно…

- Приедет её брат…

Пьер?

Сознание неожиданно зацепилось за это слово.

Пьер приедет. Но зачем? Мы собирались куда-то ехать…

Записка. Без пяти минут четыре. Конь-камень. Катарина…

Точно, Катарина!

В голове всё неожиданно встало на место, словно собравшиеся части пазла.

Я в последний раз шмыгнула носом, вытерла следы слёз подолом рубахи и, наконец, осмысленно огляделась.

Оказывается, я уже лежала на кровати в своей палате. Надо мной возвышались Виниам Альбертович, врач, которая проводила моё исследование и медсестра. Были они неимоверно хмурыми, на меня они не обращали никакого внимания и тихо переговаривались между собой на неясных мне совершенно медицинских терминах.

- Видите, Виниам? – врач потрясла перед доктором какой-то лист бумаги и ткнула в его середину,- Я такое лишь единожды встречала – у больного с аномалией дара.

Мой врач нахмурился:

- Никогда не слышал о взаимосвязи магии и нейронов мозга. Вы уверены?

- Я несколько лет работала в научном центре исследований магических аномалий, - женщина улыбнулась, - И в процессе работы узнала, что некоторые изменения магического дара вызывают трансформацию нейронной сети в головном мозге.

- Но Ариана обычный человек, у неё нет магии.

Бли-и-ин! Вот я знала, что демонова аномалия выйдет мне боком! А ведь я толком не знаю даже, что это такое!

- Тогда даже не знаю, что предположить… - озадаченно вздохнула врач.

Как бы они не вздумали проводить какие-нибудь дополнительные исследования. Излишнее внимание к моей персоне опасно для расследования.

Интересно, сколько времени я провела в забытьи и в истерике? Не пора ли отправляться на встречу с Катариной?

Словно в такт моим мыслям, неожиданно раздался звук открывающейся двери, и в поле моего зрения появилась ещё одна медсестра.

- Виниам Альбертович, там приехал брат Арианы Смолл!

Врачи переглянулись. А потом синхронно обернулись ко мне.

- О! А она уже и очнулась! – обрадовалась психотерапевт.

- Как давно, интересно? – тихо хмыкнул мой доктор и подошёл ко мне,- Ариана, с пробуждением тебя. Как себя чувствуешь?

Я натянула на лицо улыбку, но, по-моему, она получилась кислой:

- Всё хорошо, Виниам Альбертович! Я в порядке.

Врач пробежался по мне внимательным взглядом, проверил пульс и только после этого ответил напряжённо:

- Ладно. Пока ты, видимо, пришла в себя… А что с тобой было, ты знаешь?

Я пожала плечами:
- Нет, я ведь была без сознания.

Врачи снова переглянулись.
- Может быть,- подняла на меня взгляд женщина,- Ты что-то чувствовала, когда теряла сознание?

Услышав такой вопрос, я откровенно засомневалась: стоит ли говорить про этот ужасный сон? С одной стороны, возможно, он является побочным действием артефакта, или именно с его помощью искажаются импульсы на какой-то там гистограмме. С другой – артефакт, меняющий результаты исследований, должен функционировать только непосредственно во время снятия показаний, а этот ужас я видела ещё позапрошлой ночью, когда только приехала в психиатрическую больницу.

Вероятнее всего (хотя мне и не хотелось так думать) этот сон порождение всё той же непонятной инверсии. Но о ней врачам тоже говорить нельзя. Иначе как я объясню, что по документам у меня магии нет, а в реальности есть? Да ещё какая!

К тому же надо сохранять конспирацию.

В общем, как ни крути, сознаваться нельзя. А про взаимосвязь снов с этой инверсией дара я как-нибудь в исследовательском центре узнаю!

- Ариана?

- А… Нет. Просто лёгкое головокружение…

Виниам Альбертович скривился.

- Хорошо, - задумчиво протянул он, но по хмурому виду обоих врачей и медсестры я поняла, что ничего хорошего в этом нет.

- Ступай пока к брату, Ариана. Я через пару минут подойду.

Кивнув, я поднялась с кровати и поспешила к Пьеру.

Он уже ждал меня и, судя по встревоженному виду, довольно долго.

- Ариана! Слава богам, ты пришла, а то я уже начал переживать! – друг резко расслабился и подошёл ко мне,- Почему так долго? До встречи меньше часа осталось.

Я судорожно выдохнула, пытаясь собраться с мыслями после всего этого кошмара.

- Пьер, надо ещё врача подождать. Он сейчас придёт.

- Зачем?

- Наверное, скажет тебе, что я чем-то тяжело больна.

Друг недоумённо нахмурился:

- Почему? Артефакт ведь должен создавать видимость только того заболевания, с которым ты сюда и поступила…