Иллюзория. Там, где рождаются иллюзии

Глава 1. Блуждающая Ярмарка Чудес

Госпожа Ночь степенно вступила в свои права, разбавив чернеющее полотно бледно-карминовым и сочным, словно весенний лес тронутый утренней росой, зеленым. Её уверенные мазки создавали завораживающую до коленной дрожи картину – искусную иллюзию претворившую сказки в жизнь. Сияя, она притягивала человеческие взгляды к загадочному небу, хранившему миллионы молчаливых тайн. Россыпью хрустальных бусин загорелись звезды, стирая грани между сном и явью. Шесть острогранных кристаллов, плавно вращаясь по эллипсоидному кругу, достигли зенита и засветились яркой лазурью. Растения взвились, зашелестели, затрепетали – вверх потянулись размашистые ветви деревьев, тонкие низкорослые травы, дикие курчавые кустарники, — приобретя необыкновенный лиловый оттенок. Чуть слышно шептались дикие звери, разнося новые донесенные северным ветром сплетни.

Именно сегодня из ниоткуда явилась Блуждающая Ярмарка Чудес.

Она пришла. Всё это чувствовали. Знание зарождалось само по себе, где-то внутри, будто её появление с самого рождения вживалось в подкорку сознания.

Говорливые птицы громко кричали, пролетая над черепицей покатых крыш.

Никому не было известно где и когда возникнет всеми любимое событие. Ярмарка Чудес не подчинялась выдуманным законам, слагаемым теориям и временным рамкам. Она ненавидела любые ограничения, существовала вопреки правилам, стараясь каждый раз удивлять гостей по-новому. Блуждая по всем закоулкам мира, она заявлялась как в столице, так и в самых отчужденных и далёких городках и поселениях; располагалась в глухом лесу и иссушенной пустоши; на цветочной поляне и зыбком болоне, пропахшим плесенью. Не вызовет удивления если когда-нибудь, взбунтуясь, она решит воспарить над землей, заслонив торговыми лавочками небо на долгие вечерние часы. Но неизменно самобытная, неправильная, интригующая и волшебная приглашала к себе с помощью чарующей мелодии флейты.

Вспыхнули самоцветы в чугунных фонарях на вытянутой ножке.

Бесконечные ряды палаток, лавочек и крохотных шатров окружили центральную площадь небольшого пригорода. Узкие вертлявые улочки мощеные разноцветным гравием уходили прямиком в густую чащу темнеющего леса. Маленькие, чаще двухэтажные, домики из простого безымянного камня, стеснительно жались друг другу, не оставляя полоски света между плотными стыками. Тёплый свет самоцветов переливался на почерневших окнах магазинов, булочных и уютных кафешек, закрывшихся задолго до прихода сумерек.

Всюду слышались разносортные песни, сопровождаемые игрой на попавших под руку инструментах. Целые и с пробитым дном барабаны, бутылки с узким и широким горлышком, огромные ракушки, стеклянные стаканы, острые ножи – все шло в ход весёлых артистов. Увлеченные музыкой люди, хохоча, пускались в беззаботный пляс. Они прыгали, кружились, отбивали ногами быстрый ритм, взбивая вверх дорожную пыль, — полностью отрывались от будничной суеты.

Зазывающе кричали продавцы, привлекая неслучайных прохожих к своему товару. Ассортимент поражал глобальностью и несуразностью – соседствовали самые странные лавочки. То тут, то там продавались диковинные ткани и новомодная одежда, искусные поделки из закалённой стали, крепкого дерева и хрупкого стекла, меняющие сюжет картины, написанные с использованием кристальной пыли, многотомные сборники об уходе за фантомами и разумеется неограненные драгоценные камни. Имелась и интересная барахолка из груды иномирных предметов, где встречался как сущий мусор, так и редкие ценные артефакты. От скуки ли иль от отчаянья очередь к гадалкам-предсказательницам с каждой секундой только удлинялась – всем не терпелось приоткрыть неизведанную завесу будущего.

Ирис стояла за прилавком, прогнувшимся от обилия сладостей, испеченных тётей Афелией. Заварные пирожные со сливочным кремом, хрустящее печенье с шоколадной крошкой, малиновые кексы с белой, застывшей на золотистых верхушках глазурью, пышные кунжутные булочки; аромат свежеиспеченной сдобы маняще витал в воздухе. Ради такого грандиозного события Афелия сутки не отходила от печи, позабыв про еду, отдых, сон и прогрев их кухню до адового жара. Ярмарка Чудес всегда была прекрасным способом заработать для умелого кондитера.

Их палатка удобно расположилась прямо в сердце площади, что привлекало дюжины оголодавших посетителей. От доброжелательных усатых пухлячков, выкупающих пол магазина, до всклоченных мамочек с довольно взрослыми ноющими детьми, которым заведомо все не так. Некоторые не чурались критиковать продаваемые сладости. То булочки недостаточно пахнут корицей, то заварной крем в пирожных слишком влажный, то упаковка непотребная, мятая, после того как её минут десять жамкали на её глазах.

Больше забавляло то, что люди не отказывались от товара, не выплевывали, не требовали вернуть деньги, поменять, а частенько возвращались за добавкой. Злословие же тенью следовало за ними.

По наказу тёти, Ирис широко улыбалась, сверкая белоснежными зубками, и машинально повторяла: «Чудесной ночи, приходите ещё!», пропуская сквозь себя хамское обращение и откровенное брюзжание. Впрочем, это было не так сложно. Она привыкла.

Сама тётя кружила по Ярмарке с заполненными до отвала плетёными корзинками и вылавливала покупателей в самых отдалённых закоулках площади. Каждый час она возвращалась, справляясь об успехах племянницы, и, восполняя запасы сладостей, уносилась в неизвестном направлении. Ирис оставалось лишь грустно вздыхать и завистливо смотреть ей вслед, поправляя раздражающий розовый фартук с огромными бантиками. Как же хотелось свободно бродить по узким улочкам, танцевать под заводную музыку, постукивая каблуками о гравий, рассматривать причудливые товары и, быть может, прикупить себе парочку волшебных сувениров.