Имбирные духи

ЧАСТЬ 2. наши МЫСЛИ. Глава 1. Графиня горного графства

АДРИАНА

Пять часов утра.

Я встаю и заправляю за собой постель. Кровати здесь застилают шкурами животных, практически не используя простыней. Руки привычно касаются мягкого меха, который уже порядком запылился. Стирка тут считается глупостью, потому что шкуры долго сохнут - а горная местность не располагает жарким климатом.

Здесь в почете охотники и травники, так как в горах больше ничего нет. Я не отношусь ни к первым, ни ко вторым, хотя с травами определенно легче. Убивать я не умею. По крайней мере не животных, уж точно.

Мой домик стоит на отшибе, прямо в горах, на нижнем уровне. Одиноко притаившийся, и сокрытый от глаз маленьким леском, который начинается буквально через десять метров от ограды. Зато животные меня не трогают, что в общем-то неплохо для моего места жительства. Видимо тот факт, что я не трогаю их, играет немаловажную роль. Я выхожу из дома с пустой сумкой, кинув туда только бутыль воды. Травы собирать меня научила мать, но не могу сказать, что я в этом хороша. Хороша я в другом, но об этом стоит помалкивать. Зимой у меня практически не остается работы, так как травы не растут и все покрыто толстым слоем снега. Можно было бы работать в деревне, но не могу сказать, что это мне по душе. Я всегда здесь была чудачкой, словно чужой, и в общем-то не очень хочу это менять. Одной, как оказалось, мне проще. Проще быть тем, кем являюсь.

Тропа в горы хорошо протоптана, значит ночью снега не было. Хруст под ногами немного расслабляет мое скованное тело, постепенно успокаивая нервы. То, что сейчас я все еще могу быть спокойной, удивляет и радует. Еще неделю назад, я думала, что буду паниковать, но сейчас чувствую тайную гордость за себя. По пути собираю яйца из гнезд, до куда могу долезть, и немного зимней ягоды, которая на вкус, конечно, отвратительна, но используется для изготовления отваров от простуды. То, что ее сегодня к вечеру у меня уже не будет, я не сомневаюсь. Конечно, моему деду не очень-то нравилось, что я сама занимаюсь продажей и собирательством, по его мнению, мое место в золотой клетке, которую вот-вот продадут нужному покупателю, но вряд ли зная меня, он может как-то повлиять на ситуацию. Должно быть я пошла в мать, и он понял, что, давя на меня, потеряет, как когда-то ее.

Я иду больше часа, блуждая по рыхлому снегу, стараясь выбирать путь, где его поменьше. Так далеко в лес заходят только охотники, возможно именно поэтому в деревне меня считают сумасшедшей. Тропинки становятся все знакомее, и я привычным маневром заворачиваю, за выступ в скале, затем нагибаюсь, пролазив сквозь поваленные ветки сосен обломившегося дерева, делаю еще один поворот налево и вижу знакомый камень. Он практически двухметровый и покрыт слоем льда. Не заметить невозможно, так и было задумано. Обойдя его, вижу поваленное бревно, которое, не знай я зачем оно положено именно тут, не обратила бы на него внимания. Лавины нередко ломают старые деревья. Что ж, удачно.

Откатываю его, достаю завернутую в кусок шкуры банку, в ней лежит записка и маленький бутылек, я быстро кладу их в сумку, оглядываясь по привычке по сторонам. Никого. Впрочем, это скорее паранойя, чем реальная необходимость, я бы поняла, если бы тут кто-то был.

Дорога назад дается гораздо сложнее, потому что, периодически, к горлу подкатывает комок, и я слишком часто достаю воду. Губы начинает щипать из-за мороза и постоянного контакта с водой, но меня это лишь забавляет. Потрескавшиеся губы определенно придадут дополнительный шарм моей внешности, и помогут продать меня моему деду более выгодно. Хотя о цене наверняка уже договорились...

Я вижу, что в моем домике горит свет, и ругаюсь последними словами, надеясь, что там лишь мать, и мне не придется выслушивать еще и его.

Дверь с первого раза не поддается, очевидно мать ее закрыла не до конца, и она немного примерзла. Я вздыхаю, понимая, что в данный момент могу рассчитывать только на грубую силу. С третьего рывка, я с шумом вламываюсь к себе домой, и тут же нарываюсь на ее сердитый взгляд.

- Тебя же просили, хотя бы сегодня не ходить в лес, - она привычно закатывает глаза, но постепенно успокаивается.

Молча пройдя на кухню, ставлю чайник и вновь разжигаю камин. Краем глаза я замечаю, что в комнате висит платье из голубого шелка. Оно настолько красивое, что я останавливаюсь на пару секунд, не сводя с него глаз. Таких вещей, я не видела уже очень давно, и сейчас, кажется, что, если закрою глаза оно безвозвратно исчезнет.

- Красивое, правда? - мать улыбается уголками губ, и в ее практически прозрачных глазах цвета льда, та же самая тоска, что и у меня.

Я завороженно киваю, и ухожу в ванную отогреваться и приводить себя в порядок. Горячая вода приводит меня в чувство, вновь заставляя нервничать. Волосы стараюсь не мочить, и сижу в ванне долгих тридцать минут, пока вода не начинает остывать, а мать аккуратно стучит в дверь, поторапливая.

Я подхожу к зеркалу и вижу копию. Копию своей матери, только более молодую. Белоснежные волосы, прозрачные глаза. Такая внешность всегда казалось мне призрачной и нездоровой, но что я могу поделать? Здесь такая внешность в порядке вещей. У большинства платиновые или пепельные волосы, темные волосы выдают смешение крови, а это в нашем графстве не приветствуется. Наконец, заставляю себя покинуть ванную комнату, надевая скованную улыбку. Мать тоже играет свою роль, стараясь, не выдавать свое волнение. Ей это тоже не по душе, но в данном случае, я уже приняла решение, а она старается его уважать.