Имбирные духи

Глава 2. Попытка или пытка

ЭРИК

Я знал своего бывшего друга слишком хорошо, чтобы понимать - он на грани. Резкие движения, грубые ответы, действия, напоминающие больше какую-то игру. В таком настроении Антон бывал не часто, собственно, никогда. Всегда рассудительный и правильный до тошноты, в первую очередь действовал в интересах других, при этом лучший во всем, не подавая об этом даже вида. Таким и должен быть настоящий правитель. И каких я еще не встречал.

Сейчас он должен был деликатно оценить свою будущую невесту и своим обаянием сбить с нее всю спесь и надменность, которую она показывала, то ли желая, чтобы Антон сбежал от нее, не доводя до свадьбы, то ли и в правду была такой. В таком случае, ему не позавидуешь.

Однако единственное, что делал парень это провоцировал девушку, выводя на конфликт. И надо сказать, желаемое он получал.

Однажды я уже видел его таким - пять лет назад. И тогда у него была весомая причина. Сейчас же эту причину ему дал я. Вот мне и разгребать.

У нее была странная для нас, но, судя по всему, абсолютно обычная внешность для их графства. Серебряные волосы, безжизненные, словно стекло, глаза. Она следовала за нами как грозовая туча, которая вот-вот нарвется на неприятности. В мыслях Антона она естественно не укладывалась, как будущая жена, что буквально было написано у него на лбу. Я знал этому причину, не мог не догадаться, ведь она парила в воздухе и была почти осязаема. Но я молчал, радуясь тому, что в отличии от него у меня хотя бы был выбор.

В любом случае, судя по прошлому опыту, от него можно было ожидать чего угодно.

Сегодня какая-нибудь глупая девушка обязательно уйдет от него в слезах. Ведь в такие моменты он не слишком уж заботился о чувствах тех, кто сам нарывался на неприятности. И судя по тому, где мы находились, выбор жертвы был невелик.

Но что было самым забавным, она и сама с завидной настойчивостью искала себе проблем, принимая его игру. Поразительная глупость. Однако, девушка, похоже, так не считала. Чего она добивалась, меня не слишком-то интересовало, но я чувствовал каплю вины, за настроение Антона и то, что он ей может наговорить, ведь автором этого был я. Вот и следовал за ними как хмурая тень, пытаясь из-за всех сил, хотя бы слушать в пол уха, хоть и было это дико трудно, так как мой мозг отказывался переключаться.

Ведь мои мысли занимало абсолютно другое, а точнее другая.

Не знаю, шутка ли, но даже спустя пять лет я не смог ее простить. Я мог ее ненавидеть, но правда в том, что кроме неконтролируемой ярости к себе, я больше ничего не получал. Когда же ярость проходила, и я начинал мыслить здраво, становилось еще хуже. Сначала появлялось непонимание, затем чувство вины, потом осознание, что черт, в том, что она спрыгнула я не мог быть виноват, но сомнение всегда побеждало, которое приводило к боли от ее потери и вновь к бешенству от ее выбора. Этот замкнутый круг длился уже шестой год, не переходя к другой фазе. Безусловно, принятие - не моя сильная черта, в отличие от гнева. Но после недавних событий во мне появилось новое чувство - сомнение. Я знал ее достаточно хорошо, чтобы абсолютно не понимать череду ее странных действий. Она кого-то ждала на том обрыве, или же хотела, чтоб ее смерть увидел Антон? Зачем такая жестокость? Эти догадки хоть и казались абсурдными, спустя столько лет, но уж точно не для того, кто в замедленной съемке видел ее смерть пару дней назад.

То, что происходило после того, как мы оба пришли в себя было как в тумане. Ярость. Гнев. Ненависть. Куча вопросов без ответов. Наверное, я сломал десяток ветвей молодых деревьев, пока пытался успокоиться и разбил себе костяшки пальцев, пока колотил руками по закоченелому стволу дуба, который притаился среди орды сосен. Но покой так и не пришел. Боль только раздражала, и уж точно не успокаивала как должна была.

И то, что я заставил вновь увидеть это Антона, будило давно покинувшее меня, забытое чувство - вину. Ведь я хотел причинить ему боль. В тот день, я был уверен, что иду по правильному следу. Уже много лет, я пытался разобраться в ее смерти и узнал столько нового о своих "приемных" родителях, что не только сомневался в Антоне, но и испытывал отвращение к нему.

Мне казалось, что, если я заставлю его вновь увидеть ее смерть, он сознается. Сознается, что знал об убийстве ее отца, в подкупе врача, который поставил тот нелепый диагноз - сердечный приступ. В том, что он хотя бы понимал от чего бежала Валери, или от кого, когда спрыгнула с той скалы. Что он видел что-то в ее смерти, что не хочет мне рассказать, сознаться. Но то, что я увидел в глазах Антона, было моей зеркальной реакцией, и уж точно не реакцией того, кто желает ей смерти. Значит, бежала она не от него. А наоборот, ждала?

- Я, конечно, понимаю, что жену выбирают не тебе, но может ты хоть немного поучаствуешь в разговоре, - Ханс наклонился ко мне, чтобы эта тирада была доступна только моему слуху.

- Выбор, это когда есть из чего выбирать, - голос Антона вклинился в наш, как оказалось, в не совсем тайный диалог, не заботясь о том, кто его слышит, помимо нас.

- А он, в общем-то, прав, - согласился я, вызывая против воли улыбку у парня. Судя по всему, он решил, что презрение — это самое лучшее, что он может ко мне испытывать, но старые привычки не давали ему насладиться им в полной мере.

- В следующий раз я предпочту войну, нежели нянчатся с вами двумя, - процедил Ханс, догоняя ушедшую вперед графскую чету.

- Я думаю он в красках доложит графу, все свое недовольство.

- Значит, в следующий раз, отцу придется самому выполнять грязную работу, - сказав это, Антон направился максимально в противоположную сторону ото всех.

Я бы мог пойти за ним, но сейчас была не та ситуация, когда было бы уместно ждать, что он скоро остынет. А мне нужно было время, чтобы решить, смогу ли я заново считать его своим другом. То, что он не причастен к смерти девушки, еще не значило, что он не знал об остальном.