Имбирные духи

Глава 1. День, когда море меня похоронило

ВАЛЕРИАНА

Что-то шуршит за головой, тихонечко потрескивая, то затихая, то будто с новой силой вступая в схватку. В голове абсолютная пустота, которая бывает только когда ты себя отпускаешь. Ты не сдаешься и не борешься, зная, что сейчас не время. Сейчас ты зритель, наблюдающий за происходящим со стороны.

Ты позволяешь дождю коснуться каплями своей души, ветру укутать ее, солнцу согреть.

Спросить себя кто ты? Понять, что этот вопрос ты не задавал себя преступно долго. И сейчас, кажется, забыл ответ.

Я маленькая девочка, родившаяся в истинной любви и заботе. Там, где правила не стояли выше семьи. Где ошибки прощались, а самым страшным наказанием было лишение сладкого. Где мама учила меня добру, а отец рассказывал поучительные истории.

Я девочка из графского рода, рано потерявшая мать. Росшая в семье, где слабость не прощалась, а любовь была признаком мягкотелости. Где за ошибки поколений приходилось расплачиваться детям.

Дочь писателя, который боролся с монстрами лишь в сказках.

Когда-то он сказал, что «...в книгах все персонажи кажутся либо хорошими, либо плохими, словно в реальной жизни нет середины. Но ведь зависит от того с чьей стороны посмотреть. На самом деле, в каждом из нас есть всего понемногу. В ком-то больше хитрости, в ком-то трусости, в ком-то доброты...а бывает и все вместе настолько тесно переплетается, что уже невозможно понять, чего больше.

Но мы верим книгам, и считаем, что от плохого лучше уходить. Избавляться и искать дальше.

Нас часто отталкивает от кого-то даже близкого, малейшее дурное качество, которого нет в нас самих. Оно нам чуждо, непонятно. А если оно по отношению к нам, то и вовсе не хотим с этим мириться. Словно если кто-то не делает все так же, как и ты, значит и не дорожит тобой вовсе. Мы забываем, что у каждого своя жизнь и невозможно всегда получать от кого-то все что хочешь. Мы хотим любви, но боимся полюбить. Хотим доброты, но не способны дать ее первыми.

Мы одиноки и боимся это признать.

Говорят чувство одиночества есть в каждом из нас, и оно не излечимо. С ним мы рождаемся и с ним умираем. С ним живем и стараемся выжить».

Мой отец верил, что от этого есть рецепт и я ему тоже верила до определенного дня: «В твоей жизни будут наступать моменты, когда окружающий мир будет тебя разочаровывать. Разочаровывать настолько, что будет казаться, что вокруг нет никого настоящего, никого кто бы действительно мог позаботиться о тебе, кому бы ты смогла доверять. Я хочу, чтоб сейчас ты постаралась найти тех, кто близок тебе по духу. Спасай их от самих себя, тягот этого мира, заботься. И тогда, когда этот мир разочарует тебя, вокруг будут они, чтобы не дать тебе разочароваться навсегда».

Он в это верил. И он мертв.

В это верила я, и я тоже мертва. Ну или почти. Поверьте, я этого очень хотела.

Так кто я теперь?

Девочка, выросшая в графстве врагов, которая боролась за уважение к себе. Девочка, потерявшая отца?

Та, кого предали все.

Одиночка, которая не верит даже брату. Живой труп, который должен быть в море. Беглянка. Нет.

Просто выжившая.

А кто он? Незнакомец. Я уж точно его не знаю. Никого из них.

Я знаю только то, что вижу. Своим глазам я верю. Я знаю, что нахожусь в горах, потому что вижу огромные каменистые куски горных пород. Куда бы не посмотрела они везде. Смотря на них мне легче. Я не вижу моря. Это хорошо. Не вижу кроме себя никого. Это тоже радует. Ненавижу их всех.. Отец учил меня прощать. Но где он сейчас.

Знаю, что они контролируют меня. Следят за каждым моим шагом. Но теперь я мертва. Больше не за кем следить.

К этому я пришла, но обо всем по порядку, не стоит начинать с середины…

Если откровенно, я плохо помню тот день. Лекарь говорит, что возможно когда-нибудь воспоминания появятся внезапно, но я надеюсь, что этого не случится.

Зато, то, что было после, я не забуду никогда, ибо хуже боли я в своей жизни не испытывала. Сейчас я могла рассуждать здраво, и даже пытаться понять, что мной двигало в тот момент. Но тогда, все слилось в один не кончающийся ужас, который разделил мою жизнь на до и после. Из которого я сначала хотела выбраться, а потом хотя бы умереть.

Я знала, что для того, чтобы сбежать всем вместе, они должны были перестать меня искать. И тогда у нас с Валерианом родился план. Продумать его досконально времени у нас не было, и мы делали все что могли. Я должна была ему довериться. И я это сделала.

Для этого мне всего лишь нужно было разыграть собственную смерть. Прыжок со скалы был достаточно драматичен, море достаточно бурным, а удар о воду фатальным. Конечно, если ты не маг воздуха или воды. Тогда нам так казалось. Еще нужны были зрители. Тот, кому поверят все. Антон. В свое оправдание могу сказать лишь то, что я не горжусь своим поступком, я лишь пыталась выжить и как мне казалось тогда спасти отца.

Итого, план был прост. Мы с Валерианом расстаёмся в тот момент, как он снимает с нас защиту, по которой теперь меня смогла бы отследить графиня или Антон, не знаю где он научился таким штучкам, но это работало безотказно и даже объясняло, почему все это время мы не могли найти его. Вопросы я больше не задаю. А почему тогда не спросила, не знаю. Пока я добиралась до нужной скалы, и ждала, когда стража придет ловить меня на живца, он должен был каким-то образом вытащить из особняка отца, и моих рысей. Без них я напрочь отказывалась бежать, чем ввела братца практически в бешенство.