Имбирные духи

Глава 5. Разговор по душам

ВАЛЕРИАНА

Летим мы недолго, он не больше двух с половиной метров в высоту, но его наличие меня поражает. Приземляемся мы жестковато, готова поспорить, что он повредил ногу, но кажется то, что он устоял на ногах и удержал меня его полностью устраивает. Мое же тело готово расколоться на кусочки от прерванного покоя. Я прикусываю язык чтобы не заорать.

Пока старик делает вид что ищет ключи, а потом ругает жену, что та забыла закрыть дверь, мы успеваем прикрыть крышку погреба.

- Как ты узнал, что он тут? – шепчу я, а сама ругаю себя за любопытство.

- Тут раньше прятался их сын, - он делает рукой жест, мол потом поговорим и прислушивается.

- Почему вода разлита?! Из-за вас всю обувь промочил! Чертовы свиньи!

- Извините, я не ждала гостей, перед уходом разлила воду, и решила убрать как вернусь.

- Хозяюшка…

- Вы все увидели, что хотели? - было очевидно, что старик терял терпение.

- Все будет, когда я тебя на площади увижу дед, пошевеливайтесь!

- Милый, пойдем.

Наконец дверь захлопывается, и я перевожу дыхание. Хочется рассмеяться от того, как близко мы были, от того, чтобы нас поймали. Мне даже плевать что лежу я сейчас в густой паутине и над головой у меня жертвы в виде трупиков мошек. Я просто закрываю глаза и выдыхаю полной грудью. Я больше не вернусь в ту тюрьму. Больше не позволю графу сделать что-то со мной. Это вызывает смех, и я смеюсь через боль, словно в мире нет ничего забавней.

- Ты как? – моя реакция его пугает больше, чем должна бы.

Он склоняется надо мной, обхватив за плечи и помогая устроиться поудобнее.

- Нам стоит посидеть здесь немного, чтобы убедится, что он не вернется в отсутствие хозяев. Хотя если вернется, то долго искать нас не придется.

Его голова склонена, а волосы также запутаны в паутине, как и у меня. Он что-то бубнит самому себе и это напоминает мне его детские тренировки. Пожалуй, эта мука сидеть и прятаться, для того, кто никогда не проигрывает и ничего не боится.

Тот, кто повелевает океаном - ограничен сырым вонючем подвалом.

- Зачем им возвращаться? – задаю вопрос хотя понимаю, что дело в нас. С каких пор граф устраивает подобные представления? Праздника захотелось?

Он молчит несколько секунд, словно обдумывая как сказать.

- Сегодня похороны, он приказал, чтобы были все – якобы почтить память.

Меня опять подмывает на смех, но я держусь, в глубине души уже зная ответ, на мой следующий вопрос.

- Чьи похороны?

- Твои, сестренка, - на его лице смесь досады, иронии и опаски за мою реакцию.

- Чего?! – я чувствую, как по телу начинают бегать мурашки.

Смешок вырывается, и я понимаю, что он больше похож на всхлип. Но ведь в этом нет ничего удивительного. Тела моего нет, но факт остается фактом. Да и Антон меня видел. Сыну, граф поверит.

– Отец же знает, что я жива? Он в безопасности?

Опять молчание, хотя он и делает вид что осматривается.

- Ему теперь ничего не угрожает.

Его реакция меня смущает, но останься он в особняке, едва ли он бы это скрывал. Сказал бы как есть, зная, что буду орать на него. Главное угрозы нет.

- Как граф оказывается меня любит… - я бы восхитилось его чувством вины, если бы не понимала, что это все фальшь.

- Он хочет, чтобы все вышли из своих домов, думаю хочет устроить под этим предлогом обыск, чтобы найти меня.

Я киваю, так как ожидала услышать нечто подобное.

- Я постарался увести свой след к границе с Фёльдмирцами, пусть думает, что я на пути к графству Фрейев, но проверку он все равно устроит. Сейчас по улицам ходить неразумно, даже в деревнях.

Смотрю на него и понимаю, что его мозг просчитывает на десять шагов вперед. Он настолько хладнокровен, что даже в такой ситуации его пульс не сбивается. Он ровный, как и дыхание, а лицо выражает сосредоточенность без намека на страх или неуверенность. Насколько же сильно мы с ним отличаемся?

Я только сейчас перевариваю услышанное и пытаюсь придумать как нам выбраться и куда идти потом. У Фрейев нас не тронут, дядя слишком трясется над Валерианом, но то влияние, которое он над ним имеет меня пугает. Граф Фёльдмиров вряд ли примет нас, а если кто-то шепнет ему что мы прячемся на его землях, то выдаст нас Ричаргерским не моргнув и глазом. Здесь вообще находиться равносильно самоубийству. Повезет если стражники не вернутся, но долго испытывать судьбу нельзя. Люфьяберг? Там по слухам все настолько одичали, что смешаться с толпой не удастся. Так может все было зря? Тогда мне настолько хотелось избавиться от страха погони и преследования, что смерть показалась просто подарком. Если ты мертв, ты никому не нужен. Никто не будет пытаться убить тебя снова. По крайней мере пока не прознает, что это лишь обман.

Я почти не слышу брата, когда он произносит фразу.

- Прости. Я не должен был такое предлагать.

- О чем ты?