Имбирные духи

Глава 30. Сердце, которое не бьется

АНТОН

Меня трясло. Ко рту подкатил рвотный позыв, но я его сдержал.

Холодные и бездыханные. Два хрупких женских тельца лежали предо мной в уродливых искореженных позах. Их щеки были слегка синеватого оттенка, или мне так казалось. В своей жизни я видел мало мертвецов. Их грудные клетки больше не вздымались и опускались, а отягощали их тела словно каменные плиты, не давая вдохам выбраться наружу.

Очередной рвотный позыв заставил обед выйти наружу.

Осознание, что это моих рук дело, заставляло мое тело буквально изогнуться пополам.

Командир положил свою увесистую руку на мое плечо и мне показалось, словно на меня накинули путы.

- Это моя вина, Господин.

Я ничего не ответил. Как будто это что-то меняло.

- Вы еще молоды. Это не первая потеря, которая у Вас будет.

- Хотел бы я, чтобы Вы ошибались.

Он выдохнул. Не потому, что ему было жаль девушек. Потому что их нелепая смерть осложнила ситуацию. След был потерян, а их граф стал размазней и вышел из строя. Моя душевная организация настолько тонкая, что не может этого преодолеть. Но ведь на то я и граф, а ему теперь нянчиться со мной. А потом не дай Боги Граф выйдет из себя по приезде. Оправдываться перед Аристархом Ричаргерским не хотели даже самые смелые вояки.

Я читал это в его напряжённых плечах, подергивающихся уголках губ, непроизвольном касании макушки и складке между бровями, которая очевидно напрягалась, стоило ему подумать о моем отце.

Я хотел бы кричать на него, или того, кто выпустил стрелу в каждую из них, хотел бы давать распоряжения узнать что-то о их близких. Но какой в этом толк. Люфьяберженка и фёльдмирка, простолюдинки, которые очевидно приехали на заработки, прежде чем их завербовал Валериан. Даже если у них и были родные, они никогда не узнают, что с ними случилось. Может раньше, находясь в дружеских отношениях, я бы смог через отца сделать запрос, но не сейчас, когда мы вновь на грани войны. Что касается Люфьяберга, то насколько я знал, они плохо относились к тем, кто выходил за пределы их графства. Словно те были предателями их устоев и к ним быстро теряли интерес как к отступникам.

Возможно, у нее никого нет. Возможно, была мать и отец. Через пяток лет они поймут, что она уже не вернется. Отец будет делать вид, что его дочь мертва, а быть может, что ее и никогда не существовало. Мать же..., она должно быть позволит себе тихонечко плакать в подушку по ночам, когда муж уже уснет, или станет отпускать тяжелый взгляд в даль, словно в поисках дочери. Но лишь когда ее никто не будет видеть, когда муж уйдет на охоту. Станет пускаться в раздумье о тех временах, когда ее дочь была еще мала, весела и ...жива.

Мне не хотелось смотреть на этих девушек, не хотелось запоминать их черт. Мне казалось, стоит мне разглядеть каждую из них, они уже никогда не уйдут из моей памяти. Как образ той, которую я уже потерял.

Отвернувшись меня пробил озноб. Мне казалось, они смотрят мне в спину.

- Те, кто стрелял.

- Да, господин, - командир оживился, радуясь, что я прихожу в себя.

- Накажи их. Я не стану винить их в смерти девушек. Однако, они ослушались приказа. Я велел преследовать их, следить, чтобы те привели меня к преступнику. Либо они должны были взять их живыми для допроса.

- Вы безусловно правы.

- Я хочу, чтобы они ощутили, какой груз ответственности на них лежит, когда они берут в руки оружие, принадлежавшее нашему графству. Вина девушек не была доказана. Наносить им вред, даже легкий, оружием графства, было недопустимо.

- Разумеется, - вторил мне он.

Я вышел из конюшни, куда принесли убитых девушек. Находится там было физически тяжело. Трактир, под комнатой, где они жили совсем опустел. Даже дурак уже понял кто именно приехал на границу. Народ решил, что попадаться на глаза разъяренному молодому графу плохая затея, а после двух трупов на конюшне, никто не решался ходить даже на соседней улице. Оно то может и было к лучшему, зеваки сейчас были ни к чему, но я предпочел бы зевак, чем такие последствия.

Отцу наверняка уже направили письмо с докладом. Не думаю, что его слишком расстроит их смерть. Он сочтет их сообщницами Валериана. А избавление от таковых безусловно на пользу графству. Быть может, он даже похвалит меня. Как же это отвратительно.

Я видел, как сновали туда-сюда мои подчиненные, таская вещи из комнаты девушек надеясь найти хоть какие-то улики связи с графством Фрейев. Трактир теперь больше напоминал мой кабинет, нежели заведение для посетителей.

Лишь трущийся в углу хозяин трактира, который прибежал сюда после уже случившихся событий. Испуганный до смерти, он стоял, нервно шевеля усами, что-то еле слышно нашептывая. Было похоже на молитву, но потом я понял, что он просто повторял одну и ту же фразу тысячи раз.

"Я не знал. Я ничего не знал"

На него ровным счетом никто не обращал внимания. Поэтому он, переминаясь с ноги на ногу нервно терся в углу, не рискуя подойти к кому-либо, не рискуя сесть или уйти.

Мальчишки, который здесь работал, разумеется, и след простыл.

Я уже решил, что уеду завтра утром, после того как похоронят девушек, но стоило мне позвать стражу с распоряжением, как вбежал небольшой отряд из трех человек. По ним я сразу понял, что случилось что-то еще.