Именем твоим

Глава 1.

Лежу это я на своём диванчике, слушаю музыку и вдруг: Дзынь!
Окно вдребезги! Я аж подскочил.
Наушник левый из уха выпал и под диван укатился. А я стою как дурак, штаны на коленках вытянутые болтаются. Руки дрожат от испуга. А сам думаю за наушником лезть или в окно выглянуть? Кто разбил-то ? И тут смех меня разобрал неожиданно. Гогочу аж до слёз, а в правом ухе: "девочка - вишня, девочка - цвет. Утром проснёшься, меня уже нет"
И думаю, а чего нет-то. Ушёл? Или что? Убился?
А сам осколки собираю и уже забыл, что в окно хотел глянуть. Наушник нашёл.
"Девочка - ветер, девочка -сон.
Тобой очарован, в тебя я влюблён"
На полу среди осколков полкирпича. Не хило. Кто это, интересно, кинул? Во дворе никого, странно. Да-а. А стекло вдребезги.
Мать будет орать.

Придётся теперь идти на первый этаж, к Семёнычу. У него есть стекло в сарае, я видел. Попрошу вырезать нужного размера.
Если успею вставить до прихода матери, она может и не узнает.
Я не стал переодеваться, как был в своих старых трениках, так и вышел.
Тут меня ждали, как выяснилось.
Не успел я выйти, как крепкая рука сгребла меня за грудки и буквально выдернула из квартиры. Дверь щелкнула замком, когда я ударился о неё затылком.
— Догадываешься, о чём разговор будет? — Сильвер придавил меня давя на кадык локтем и коленом промеж...
Господи, как же от него несёт! Вечно потный.
Я упёрся ладонями ему в грудь:
— Что надо?
— Ты не понял что ли? — Сильвер ещё сильнее подналёг и мне стало нечем дышать.
— Отвали, Сильвер!
Тут, на моё счастье вышел сосед напротив, дядя Миша. Он работает в охране, здоровый такой. Больше Сильвера.
— Так, что тут у вас? Горик? Сильвестров? Ты чего тут?! А ну, руки убери!
Сильвер выпустил меня, сунул руки в карманы. И пошёл вниз по лестнице шаркая разношенными кроссовками.
Дядя Миша глазами просигналил мне: все в порядке?
Я кивнул.
Дядя Миша бровями: Чего ему надо?
Я пожал плечами, мол, не знаю.
Сосед начал спускаться, а я повернулся к двери, — ну так и есть, защёлкнулась.
— Дядь Миш, погоди! Дай запасной ключ, дверь закрылась. — крикнул я вслед.
Пришлось ему возвращаться. Мы запасные ключи друг у друга храним.
А в наушниках новая тема: " Believe me, believe me..."
— Ты смотри, Горислав, с этим типом не связывайся. — отдавая ключ сказал дядя Миша. — Отбитый он на всю голову. Ему нос уже дважды ломали, а он всё ищет приключений себе на... пятую точку. Понял?
— Да, ага, спасибо, дядь Миш.
Я вернул ему ключ и подобрал свой с пола. Как это я его выронил? Наверное когда Сильвер дверь на себя дёрнул и меня за грудки схватил.
Пошёл, как и хотел, на первый этаж к Семёнычу. Постучал. Прислушался. Он ходит очень медленно, стою, жду.
Сильвер опять тут как тут. Зашёл, стоит, смотрит исподлобья, воняет.
— Я тебя предупредил, Гор.
— Слушай, Сильвер. Я вот вообще не понял, что ты ко мне имеешь. Смотри, привлеку за окно-то. — спокойно говорю ему.
— Не понял? Не понял, да? — Сильвер попёр на меня было, но тут Семёныч открыл дверь и тот сплюнул в досаде. Дверь подъезда хлопнула за ним под действием мощной пружины.
Дед Семёныч хороший мужик. Он меня учил в детстве кораблики из коры делать. Сразу понял, что нужно стекло до прихода матери вставить и молча пошёл вырезать. Я с ним. Нравится мне у него в сарае. Это мастерская. Семёныч — золотые руки , всё умеет делать и я у него многому научился. Отца у меня нет, так Семёныч его отчасти заменил. Никогда меня не прогонял. Бывало, он на верстаке что-то мастерит, а мне гвоздей даст и я их в пень вколачиваю. Счастье пацана.
Вот и сегодня со стеклом он мне здорово помог. Когда мы его вставили, стало заметно, что другие стёкла в моём окне покрыты пылью. Пришлось мыть всё окно. А за ним и пол.
Когда мать пришла с работы, всё блестело.
— А что это за праздник такой, Горик? — спросила она. — Окно блестит, пол сверкает.
— Так получилось. — уклончиво отвечаю. Мы с ней договорились не врать друг другу. Давно, я ещё в школу не ходил. Трудно мне пришлось, зато искусство не договаривать и напускать туману я освоил на хорошем уровне. Равно как и мама освоила искусство задавать уточняющие вопросы.
— Гостей ждём?
— Не, мам.
— Девочка приходила?
— Какая? — не понял я
— Какая-нибудь.
— Не. Помыл, потому что грязное было.
— Молодец, сын! Взрослеешь!
Мама обняла меня крепко и поцеловала. Во мне сразу сцепились два борца сумо. Один возмущался тем, что меня ещё считали малышом, а второй млел от счастья, что мама близко и любит меня. Что бы там не говорили, сколько бы не ворчали одноклассники на предков, а только я свою мать люблю. И мне приятно, что она меня тоже любит. И не стесняюсь этого. Маташ прошлый раз пытался меня достать, мол, маменькин сынок, у-тю-тю. Да я сказал ему:
—Мать одна у меня и другой не будет. Одна меня поднимала. И я ей за это благодарен.
Маташ, Маташов Пашка, он не плохой парень, просто пытался сигмой заделаться. Хах. А мне это всё побоку.
Я думаю, как денег добыть, чтоб свои были, а не матери. Пробовал подрабатывать, но пока не особо получается. Хочется же постоянного потока, а не разово.
Я лежал на своем диванчике, старом моём колком товарище, как я его называю. Собирался спать.
Ужин грел меня изнутри, мать сосиски купила и они отлично подружились к картошечкой и молоком. Лежал и думал, чего же всё-таки хотел Сильвер? Может ему что-то наговорили про меня? Так я ни при чём. Чтоб так-то окна бить. Это уж совсем отбитым надо быть. Как дядя Миша и говорит.
Потом увидел Эльку. Она шла по улице навстречу мне. Вокруг всё белое от снега, а она босиком. И я специально посмотрел, красные ли у неё ступни. Не-а. Ничуточки не красные. Она подошла ко мне и я разволновался, внутри всё затрепыхалось, сладко и мучительно,я почувствовал, что краснею. Вот, дьявол! Я хотел было принять независимый вид, но не мог заставить себя отвести взгляд от неё. Как она идёт. Ритмично и пружинисто, будто и не по снегу, а по лепесткам яблони. Смотрю,а верно, это лепестки. Элька прошла мимо, а я смотрел вслед. На то, как плавно покачиваются бёдра и волосы мажут кончиками по круглой попе. Потому что она шла голая. Это я внезапно понял. И от прилива крови у меня застучали в ушах и я проснулся.
Колкий товарищ напомнил мне, где я нахожусь. И никакая Элька, тем более голая, мимо не шла. Приснится же такое.
Я немного подумал о ней. Она была уже в десятом. А я всего-то в восьмом.
Бывают же такие девчонки, растут рядом, ничего особенного. Коленки ободранные, да локти. На носу веснушки. Вечно челка торчит надо лбом из-за вихра. Но за последние два года её образ исчез из памяти. Я её будто не видел. А ведь она живёт в соседнем доме. Ну как в соседнем, через два дома от нас. В пятиэтажке. И вот понимаю я, что не видел этого волшебства, не заметил, пропустил. Как каждый год пропускаю ледоход. Жду, жду, и никогда его не вижу. Волшебство.
Так и тут. Была пигалица с тонкими ножками и хвостом на затылке. И вдруг, словно чудо — аккуратная фигурка, ровные ножки и талия тонкая. Грудь. Да, про грудь вот даже думать стыдно. Но когда вижу её, глаз отвести не могу. Будто вся Элька - это её грудь. Может у всех так, не знаю. Парни обсуждают иногда девок, но так, противно слушать их. Называют грудь как угодно, но не грудью. А сами слюнки пускают на то, что даже назвать нормально не могут.
Эх, етить, уже пять утра. Скоро будильник заорёт.
Я завернулся поплотнее в одеяло и получил тычок под рёбра от колкого товарища.
Мы давно хотели купить кресло-кровать, вместо старикашки-колкого, но никак не можем отложить нужную сумму. То на ремонт в классе нужно сдать, то на спортинвентарь, то заплатить за мои дополнительные занятия . То туфли прорвутся, то из рубашек вырасту. Поэтому сплю на "Колком".
Но это лучше, чем на полу. Пол скрипит безбожно. И ла...