Имею топор - готов путешествовать (книга 1)

Глава тринадцатая

Но день отвратительных сюрпризов еще не закончился.

Я обернулся на вскрик гнома – как оказалось, вовремя: ко мне, осклабясь, двигался Пан Кралик с длинным кинжалом в лапе. В левом плече торчит мой нож, лоб украшает шишка занятной конфигурации, похожая на что-то среднее между сливой и плодом авокадо.

Вот жадюга, ребята! Казалось бы – два подарка уже есть, так нет, все ему мало.

Одинокая свеча на деловом столе Джабара перекосила, вытянула тень Охотника, превратила кинжал в здоровенный меч.

Крик товарища спас мне жизнь, ибо придержал удар, которым Кралик собирался развалить мне голову (да, я знаю, у меня там пустовато, но это же моя голова, черт возьми!). Я изогнулся, отбивая кинжал с полуразворота, и едва не вывихнул кисть. Удар отдался резкой болью в руке, меч отлетел к стенке. Гритт! Кажется, мои возможности на сегодня исчерпаны.

Кралик усмехнулся, острие кинжала рассекло струю дыма. Блеснула позолоченная дужка рукояти.

- Ыссуда…

- Фатик, эркешш твою махандарр!

В нашей конторе что-то происходило.

Я парировал несколько ударов левым клинком, глядя в налитые кровью глаза Охотника. Он был на взводе, как обнюхавшийся грибной пыли наркоман. Это мешало ему атаковать эффективно. С другой стороны, я тоже не в лучшей форме: правую руку дергает, в горле свербит от дыма, затылок раскалывается. Вы удивитесь, но варвары - тоже люди, хоть и сделаны из ста… Ах да, я это уже говорил.

- В стену замурую, - пообещал я Кралику. Он зарычал в ответ, яростно размахивая оружием. Мы не прыгали, не ходили кругами, а скорее топтались, почти не сходя с места.

Улучив момент, я отбил кинжал как мог далеко, и, шагнув вперед, изо всех сил впечатал подошву ботинка в мягкий щегольской туфель Охотника. Он взвыл, как волк, угодивший хвостом в капкан. Я обрушился на второй туфель всем своим весом. Хорошо прогуляться, серая морда!

Старый как мир прием. И такой же рискованный. Не будь Кралик на взводе, я вряд ли рискнул бы его провести.

Он возжелал сказать что-то приятное о моих близких, но не успел: лечебный укол навсегда избавил его от мирской суеты, отправив в обитель к одному из пятидесяти официально разрешенных богов Харашты.

Будем считать, что я рассчитался за попугая.

- Фатик!

Гритт! Полминуты на то, чтобы затоптать тлеющее масло…

***

Дела в нашем заведении обстояли скверно. А когда я говорю «скверно» - это значит, хуже некуда, прячься, кто может, и все такое прочее.

Начну с небольшого плюса – у нас появился новый предмет меблировки: стул. Его явно принесли из конторы Джабара; не помню, где он его украл, но, кажется, уволок из богатого дома – ножки с затейливой резьбой, высокая спинка, обитая плюшем. В общем, отличный увесистый стул, со всех точек зрения – замечательный, поставленный перед нашим столом, на место для посетителей.

К стулу, лицом к двери, была привязана эльфийка. Та самая вздорная девица с утиным носом. Светлые волосы растрепаны так, что видны порозовевшие кончики ушей, к хрупкой шее приставлен нож, тускло блестящий в свете масляной лампы.

Великая Торба! *

Олник хорошо поработал, и последствия его работы я не стану расписывать подробно. Он наглухо вырубил двоих, а третьему, Арсу Бревису из Охотников, превратил ухо в отбивную, украшенную ямками от зубчиков молотка. Но Бревис был на ногах, и он держал нож у горла девушки. Олник застыл рядом, готовый прихлопнуть негодяя колотушкой. Увы, в этом случае нож Бревиса прервал бы нить ее жизни (иногда я выражаюсь высокопарно, особенно в непростых ситуациях).

Пат.

Бревис – здоровенный амбал – вздрогнул, и нож дернулся, царапнув нежную кожу. Взгляд метнулся ко мне.

- А, продавец хреновых корсетов.

- Но кремы-то были хорошие. – С высоты своего роста я видел, что лицо девушки в ссадинах и кровоподтеках. Щеки мокры от слез, глаза открыты, неподвижно смотрят в потолок. Из моей груди исторглось глубокое, какое-то нутряное рычание, даже я сам испугался. Редко, но бывает, когда я боюсь самого себя.

На ней был бежевый вечерний костюм, белые бриджи и высокие щегольские сапожки. В самый раз для верховой езды. Или для кахавной Г-Кренделя.

- Фатик! – прохныкал мой товарищ, через лоб которого протянулась длинная царапина. – Я все сделал как надо… А-а-а-апчхии! Если бы не… Гномья курва**, это все аллергия!

Я начал перемещаться вперед, хрустя остатками трельяжа. Кстати, весь прочий мусор был выметен. Эльфы – знатные чистюли.

- Назад! И опусти ковырялки!

Мечи Гхашш уткнулись остриями в пол, но с места я не сдвинулся. Шесть ярдов – серьезное расстояние, вряд ли я сумею что-то предпринять. Вся надежда на переговоры – или на удачу. Жаль, что после такого рыка мне уже не разыграть безучастие.

- Между прочим, у этой девицы прорва денег.

Он посмотрел на меня, как на идиота:

- Яханный фонарь! Наши заказы нельзя перекупить!

Я знаю, приятель, но почему бы не попытаться? Спрос не ударит в нос, верно?

- Кстати, насчет заказа… Пояснишь в двух словах?

- Как только, так сразу.

- Митризен?

Он не двинул и бровью, зато дернул шеей – боль в расплющенном ухе наверняка была адской.

- Уйми своего гнома.

- Он не мой, он сам по себе. Это гном отщепенец. Никто не хочет иметь с ним дела, он же постоянно чих…

- А-а-а-апчхи-и-и! Г! Но! Мья! Кур-р-рва! Фатик!

- Он отойдет, ты отойдешь, я разрежу веревки, возьму девчонку и свалю, и всем будет хорошо.

Стало быть, мы ему не нужны, и это не Митризен. Я оказался прав насчет гуляша из гоблинов. Впрочем, это малое утешение. Я не мог дать ему уйти. Кажется, девчонка нужна ему живой, хотя…

Он был не дурак, этот Бревис. Словно прочитав мои мысли (наверняка упражнялся в физиогномике на беззащитных гномах!), он пояснил с обезоруживающим бесстыдством: