Имитация сказки

Глава LXIII романа Е. А. Цибер "Имитация сказки"

   LXIII.

   Дожевав рыбную котлету и слизав с тарелки остатки сомнительного майонеза, – пока Эль отвернулась, чтобы оправить постель, – и досмаковав морошковый ликер, наша Надя собралась лечь на ароматные простыни в нижнем подсарафанном белье и даже в чулочках.

   Удивленная Эль робко посоветовала ленивице переодеться в спальные батистовые панталоны и сорочку. Потому как «никто напасть уже, барышня, пока не должен, а вам так – просторнее будет».

   Спорить со служанкой было лень, потому что на попаданку вдруг нахлынула сонливость. Позволив Эль переодеть себя, Надя вяло оглядела свои бедра, ноги и руки.

   Ох, вся в синяках! И сзади, наверное, всё потемнело!

   И хотя порченная кожа – синяя, но даже синеглазке приятнее видеть на себе синюю одежду, а не синяки по телу! Тем более, что часть отбитых мест – уже полиловела, а старые бумки, от катаний под лазером, – светло-кофейные...

   Купаясь недавно, Надя была слишком увлечена разными мыслями: о Фай, Сэйри, няшке, рыцарях-спасителях, да еще и о бале. И не обратила внимания на то, как испорчена белоснежная попаданская кожа.

   И теперь девушка легла в постель с твердым намереньем: жаловаться на свое синюшное несчастье запасному Я, пока то не посочувствует хорошенько!

   Появление Фай спасло Надю и ее запасное от их фирменной склоки.  

   Зевающая фея в фиолетовом халате поверх ночной сорочки принесла Наде круглую фарфоровую баночку с крышечкой.

   – Совершенно... вылетело... из головы... А-ах!.. – сонно пролепетала Офайна-долэ, суя баночку в руки Эль. – Намажь... девочку... кремом!.. Кожу... надо... беречь... Для бала...

   И, не дожидаясь чьего-либо ответа, Фай ушла прочь. Отсыпаться.

   Служанка задрала сорочку попаданки, лежащей как пластилиновое бревнышко. Старательно смазала синяки кремом. Над ложем растекся смешанный аромат алоэ и чего-то загадочного. Перекатила Надю на живот, натерла целебным средством заднюю часть сонного бревнышка. И, оправив Надину сорочку, прикрыла соню одеялом...

   Попаданка провалилась в сон, как в блаженство.

   Дивный ласковый вальс звучал вдали. А Надежда в синем новом сарафане кружилась по летней цветущей поляне – в паре с Ткэ-Сэйросом!

   Любимые прозрачно-серые глаза с карими крапинками, светлое лицо в веснушках, волны русых волос, поджарая фигура, чуткие руки – всё было рядом, вблизи! И Надино сердце полнилось радостью и покоем...

   И вдруг – исчезли!

   Исчезли холм, музыка, парень!..

   Девушка оказалась одна – в неведомой жаркой комнате...

   Пестрый свет льется сквозь ало-желто-зеленые витражи двух квадратных окошек. Раскрыты внутрь дубовые ставни – створки прижаты к стенам. За желтыми и алыми тюльпанами витражей просматривается черная ажурная решетка.

   В дальнем углу комнатки – вишневый балдахин с опущенными занавесями. Там таится неширокое ложе.

   Огонь в камине сдержанно шипит, поглощая влажные сосновые дрова. Свежие лапки хвои украшают темную каминную полку.   

   Надя решает уйти.

   Хотя идеальные квадратики окон наводят на мысль, что комната – в замке Рахейру, но черные решетки пугают.

   Девушка дергает ручку двери – дверь легко открывается.

   Не ловушка, хвала Синеве Окейсра!

   – Подождите, Надежда! Всего одну минутку! Прошу вас! – раздается позади попаданки родной голос. Ее собственный. Голос самой Надди-глупышки. Или – ее двойницы-умницы, по воле магии ставшей злодейкой.

   Попаданка прикрывает дверь, оставшись внутри комнаты...

   А Фай-то нагоняла туману, мол, Надя-сель – и не живая, и не мертвая! Обманула попаданку хитрая фея!

   Вот же она – Надя-сель! Живая!

   Стоит как ни в чем не бывало в цветных лучах. Красавица! Вылитая – я!

   В белом бальном платье с пышными складками – о, такого у меня нет!

   А черные волосы красиво забраны вверх – уложены башенкой, украшены брильянтовой диадемой! Барби-принцесса, одним словом!

   Прекрасно! Убитая – жива-живехонька! Вот и верь людям!

   Только улыбка моей эрль-самии слишком странная – неземная, непонятная. Такая, словно всё и всем прощено, даже самой себе.

   Прощальная мягкость ухода навсегда...

   – Рада, что ты – жива! – ответно улыбается наша Надя. Обычной девчачьей улыбкой – широкой, веселой. Простой.

   Двойница протягивает к Наде правую руку и манит: подойди, мол, подойди же!

   Надя идет вперед. Но не может приблизиться.

   С каждым шагом попаданки ее эрль-самия в белом отплывает назад. Надю-сель будто бы сносит тихой волной!

   – Передайте фее, что я... – раздается едва слышно. И звук замирает.

   Надя вздрагивает. Садится на постели.

   – Что передать Фай?.. – спрашивает, моргая со сна.

   К ложу подбегает Эль.

   – Ой, барышня! Вы так застонали!.. Аж думала – за феей побежать! А тем мигом вы – и проснулись!.. Позвать ли?!

   – Кого? – Надя тупо смотрит на служанку.

   – Офайну-долэ – позвать? Вы, вроде бы, желали ее видеть?..