Иммунитет памяти. Часть 2. Чужая. Законная.

Глава 6.

Pov Ева

Мы все прекрасно понимали, что остановить надвигающуюся черную сенсацию уже не получится, а потому решили действовать на опережение. Подготовив всё необходимое, заручившись поддержкой прикормленных СМИ и нескольких человек из высших чинов немецкой законодательной власти, мы собрали пресс-конференцию на территории "Лехнер-Вейн". Признаваться - так самим, идти на дно - так с музыкой.
До начала оставалось минут десять, а зал уже был переполнен людьми с микрофонами и планшетами, готовыми фиксировать каждое сказанное - особенно, неаккуратно - слово.
Предполагая, какая шумиха начнётся, герр Эрзе поколдовал надо мной и Стефаном, снижая риски каких-либо последствий для нас обоих. Видимо, поэтому я чувствовала себя максимально отстранённо, будто смотрю какое-то шоу, а не занимаю в нём ключевую роль.
Наконец, воцарилась тишина, пока наш менеджер взял вступительное слово. Счет пошел на минуты до момента, когда жизнь снова просыпется песком сквозь пальцы. Но я постоянно себе напоминала ради чего это всё нужно - Мия ждёт меня, как и родители. Я помню с какой неохотой они меня отпускали, опасаясь что я снова исчезну так же внезапно, как и появилась. Денис, провожавший нас в аэропорту, и вовсе грозился прилететь лично, если мы не вернёмся в условленный срок. Правда, возвращения Килиана он не жаждал так же, как требовал моего.
Но я не планировала задерживаться в Бадене надолго - после того бедлама, что мы собирались устроить, это было и к лучшему. Ну а в следующий раз я вернусь уже под своим именем и с дочерью - я просто обязана познакомить её со Стефаном, который очень об этом просил.
Я вынырнула из своих мыслей как раз в тот момент, когда он начал говорить.
— Возможно, некоторые из вас уже в курсе определённых слухов, тянущихся из России касаемо моей дочери, — поздоровавшись, он перешел сразу к делу, — Сегодняшняя встреча будет посвящена той истории, что произошла несколько лет назад. И прежде, чем она обрастет ненужными домыслами и сплетнями, мы сами постараемся ответить на любой вопрос максимально честно.
По залу прокатился рокот, зашуршали по бумаге ручки и застучали стилусы по экранам.
Ещё бы, такого поворота вряд ли кто-то ожидал - встреча не анонсировала подобных раскладов. А потому, можно было подумать, что это ежегодное подведение итогов в свете воспрявшей деятельности винодельни.
Выждав паузу, за которую журналисты сделали необходимые им пометки, отец продолжил:
— Как вам уже известно, моя дочь попала в автокатастрофу почти пять лет назад, — запнувшись на мгновение, он торопливо закончил, — В которой не выжила.
Гробовая тишина, возникшая после этих слов, практически сразу взорвалась сотней вопросов, представители СМИ повскакивали со своих мест, пытаясь перекричать друг друга.
Стефан держался с завидным спокойствием, но лишь снаружи - я видела и блеск в его глазах, и подрагивающие руки, и выступившую испарину.
Одно дело, принять смерть дочери и смириться, вымещая всю нерастраченную заботу на девочке, перед которой чувствуешь вину, и жить в неком самообмане. Другое - сказать об этом всему миру, который уже никогда не даст этого забыть.
Я положила свою ладонь поверх его, выражая молчаливую поддержку.
Килиан, молчавший до сих пор, безуспешно пытался призвать галдевших к порядку, но всеобщая взбудораженность не оставляла ему шансов. Даже ребята из охраны отца непонимающе переглядывались между собой. Только Тобиаш зло усмехался и сверлил меня взглядом. Даже слова Стефана не убедили его в моей непричастности к случившемуся. И у меня уже были некоторые соображения на этот счёт.
Но сейчас надо было выруливать ситуацию. Не выдержав, я поднялась со своего места, тем самым привлекая внимание. Постепенно шум стих, основная масса людей вернулась на свои места, и появилась возможность продолжать.
— Я бы хотела попросить вас быть более сдержанными, и проявить хотя бы немного уважения и сострадания к человеку, потерявшему единственного ребёнка. Мы ответим на ваши вопросы, но при условии сохранения спокойной и рабочей атмосферы, спасибо.
Я присела обратно, замечая, как градус в помещении постепенно снижается.
Пользуясь моментом, я придвинула к себе свой настольный микрофон и продолжила:
— Предвосхищая самый очевидный вопрос, я представлюсь: меня зовут Ева Крайнова, я из России, и я была вторым участником аварии, которая случилась в Подмосковье. Узнала я об этом случайно и буквально недавно. Сейчас я хочу открыть эту правду остальным, и вернуть себе свою личность. Дальше я готова услышать ваши вопросы.
И они посыпались, ожидаемо, как из рога изобилия.
— Как вы оказались на месте Эвы, и почему этого никто не понял?
Это был, конечно, самый ожидаемый вопрос.
— Это произошло из-за халатности российских врачей. Одинаковая группа крови, обширные травмы и ожоги, общий типаж послужили причинами, по которым наши медицинские карты перепутали, вследствие чего моим близким сообщили что меня нет. Когда же обнаружилась ошибка, я уже была на пути в Берлин под именем Эвы. Врач, допустивший оплошность, посчитал, что я или не выживу, или никогда не очнусь, оставшись в вегетативном состоянии. И поэтому не о чем беспокоиться - ему очень не хотелось проблем из-за смерти на его операционном столе иностранной подданной.
— Когда вы пришли в себя, разве не стало очевидным, что вы не являетесь фрау Лехнер?
— Были странности, но вкупе с полной амнезией - об этом вам прекрасно известно - им не предавали значения. Я очень быстро для своего состояния изучила язык, и стала адаптироваться в тех условиях, которые создавали для меня герр Лехнер и Килиан.
Решившись самим рассказать правду, мы всё же оставляли за собой право на корректировку фактов - было решено сообщить о том, что о подмене все узнали сейчас. Это позволяло избежать ненужных разбирательств с местной судебной системой. ДНК отец делал анонимно, а потому оно маловероятно когда-нибудь бы всплыло. А всё остальное - лишь наши слова. Кто обвинит убитого горем отца, что его ослепила надежда?
— Как вы узнали правду, вы что-то вспомнили?
— К сожалению, нет. Моё сознание само блокирует воспоминания, поэтому они уже не вернутся, вероятность практически отсутствует. Полетев в Россию на переговоры от имени отца, я столкнулась с людьми, которые прежде присутствовали в моей жизни.
— Вас кто-то узнал? Вы лишь отдалённо похожи на фрау Лехнер.
— Нет, — я даже усмехнулась, — На себя прежнюю я похожа ещё меньше - пластика и противоожоговая реабилитация внесли слишком много изменений. Человек, с которым я столкнулась, обвинил меня в случившемся, запустив целую цепочку событий. В итоге, правда оказалась более шокирующей, чем можно было представить.
— Вы говорите сейчас о своих родителях?
Я выдохнула, собирая в кучу всю свою выдержку - было решено рассказать об отце и матери, о Денисе, и умолчать лишь о дочери - ни к чему её в это впутывать.
— Нет, я говорю о своём муже. Денис Королёв, прежде его фамилия была Крайнов.
Ожидаемо, в зале снова воцарилось безумие - ещё бы, такое звучное имя в винодельческой тусовкой, особенно, в свете нашего контракта.
В очередной раз даю возможность присутствующим переварить услышанное, не вмешиваясь, но ажиотаж уже куда быстрее, чем прежде, сходит на нет.
— Насколько мы все знаем, буквально недавно между "Лехнер-Вейн" и "ВайнсКинг" был заключён весьма успешный и взаимовыгодный контракт. Это что, сопутствующий пиар-ход для привлечения аудитории?
Вопрос мгновенно выбил из колеи - да мне бы в голову не пришло связать воедино подобное. Я в упор смотрела на задавшего вопрос парня, подбирая слова для ответа, когда услышала голос Килиана:
— Думаю, это можно оправдать как неудачную шутку. Вы же не полагаете всерьёз, что такое возможно? В любом случае, в ближайшее время в России начнутся следственные действия в связи с этим, и вы сами сможете во всём убедиться.
Я бросила ему благодарный взгляд, удивляясь, как могла так легко повестись на такую элементарную провокацию.
Следующие пару часов журналисты вытягивали из нас всю возможную информацию, не уставая делать записи и щелкать затворами камер. Кроме того, один из местных каналов вел прямую трансляцию конференции, как и несколько блогеров, затесавшихся среди представителей СМИ.
Можно было даже не гадать - к вечеру вся Германия будет знать о происходящем.