Император снов

Глава 13

Кофе на вкус был горьким и кислым. Отвратительное угощение, не лучше яда. Но, признаться, бодрящее. Наверное, это единственная причина, почему эту гадость так любят маги. Поставив чашку, я снова взглянул на Екатерину Дмитриевну. Она всегда чутко ловила мой взгляд и улыбалась задорной тёплой улыбкой… Словно огонёчек, пляшущий над тонкой свечой. А я был мотыльком, который и сам сгорит, и спасти огонёк от гасильника не сможет. Бедная Китти. Отец забросил её в эту безумную башню, словно в тюрьму. Всего неделя минула, но огонёк потускнел, как бы ни старалась волшебница бодриться.

- Великий князь?- переспросила с беспокойством она.

Кажется, я слишком погрузился в раздумья.

- Зовите меня Николаем. Мы же друзья. Взамен я могу звать вас Катей? Или…- я рискнул предложить,- Китти?

Волшебница ответила не сразу. Неужто я позволил себе лишнего? Верно, мы не так давно знакомы. К тому же пусть великая волшебница и прекрасна, ей должно быть много лет. Я проявил непочтение! Какой же дурак!

- Если вам…

Играючи, с милым курлыканьем она ответила:

- Идёт!- и откинулась на спинку софы.

Интересно, знала ли Китти, насколько милой она была? Даже то, как она устало оглядела комнату и то, как расслабленно чувствовала себя в моём присутствии – вся великолепна. Наверняка эта девушка знала, насколько хороша и даже не старалась произвести впечатление, но я всегда попадал в плен её непосредственного, искреннего обаяния. Вспоминая её, бесстрашно идущую в полном хаосе во время нападения монстров и спасающую людей, я до сих пор испытываю благоговение. Тогда она явила собой мощь, превышающую человека. Великолепная, но нестерпимо далёкая. Я бы соврал, сказав, что не испугался той ипостаси волшебницы. Но сидящая передо мной Китти, такая энергичная, смелая и даже безрассудная… Только вспомню, как она повисла на канате из простыней, пытаясь сбежать из дворца, сразу становится щекотно и хочется смеяться. Как её можно не любить? Maman неправа. Она встречалась с волшебницей всего раз, а я уже много. Я знал Китти лучше. Она не была хитрой колдуньей. Невозможно сыграть такую живую непосредственность. Уверен, вышло недоразумение. Но тот вечер не выходит из моей головы.

Услышав, что волшебница пострадала, избавляя империю от проклятия, я помчался к maman, чтобы просить её направить к Китти лучших врачей. Я ещё не вошёл в маменькину спальню, как услышал её гневные замечания:

- Оказалась?! Как возможно, что эта непотребная девица оказалась настоящим великим волшебником?!

Некто шикнул, призывая maman успокоиться. Но маменька была на взводе. И пускай она больше не кричала, голос её ещё был громким. В отличие от её собеседника.

- Что теперь делать? Ваш план провалился! Ещё одна угроза в лице могущественной колдуньи… Нет, как она посмела меня обмануть? Стоило сразу подсыпать ей отравы… Я недооценила противника… На нашу сторону?! Как вы это себе представляете?... Однако вы тоже должны обещать исполнить свою часть и устранить помеху прежде, чем это станет невозможно.

Я громко кашлянул, сообщая о своём присутствии, и голоса сразу стихли. Услышав приглашение, я вошёл в маменькины покои. Кроме матери-императрицы здесь никого не оказалось. Maman, наверное, с рождения должна была стать императрицей. Роскошное красно-золотое платье с национальными мотивами обнажало покатые плечи, кокошник с фатой дополнял сказочный образ. Лицо маменьки разрумянилось. От стыда ли, гнева? Она ласково протянула ко мне руки, приглашая в объятия. Глядя на такую картину, я никак не мог поверить, что только что маменька планировала убийство ни в чём неповинного человека, более того, героя, спасшего нашу отчизну и иномирку, которую попала сюда не по доброй воле. Несмотря на регулярные походы в церковь и очищения, маменька не могла называться благочестивой женщиной. Она вошла во дворец ещё до того, как скончалась предыдущая императрица и забрала себе внимание отца-императора, будучи всего лишь фрейлиной. Это не мой грех, но я чувствовал за это вину перед Александром. Посему я понимал, что нам не быть добрыми братьями. У Александра Павловича есть все причины ненавидеть мою мать, и у неё есть причины не любить старшего сына императора. Этого не изменить. Но я не хочу, чтобы маменька брала на себя ещё больше грехов.

- Вам не нравится Екатерина Дмитриевна?- спросил я.

Ранее я никогда прежде не интересовался политическими делами и никогда не упоминал тайные разговоры, которые мне доводилось услышать, посему пробежавшее по лицу maman замешательство не было неожиданным. Я позволил себе заговорить прежде ответа.

- Матушка, Екатерина Дмитриевна порядочная девушка. Если она обманула вас, уверен, это не со зла.

- Откуда тебе знать?- проворчала maman, но тут же вновь натянула благосклонную улыбку.- Ты очень чистый мальчик, видишь в людях только хорошее. Прошу, сохрани доброту в сердце, а твоя матушка со всем остальным разберётся. Хорошо?

Как бы то ни было, эта женщина была моей матерью. Она не просто даровала мне жизнь, лечила меня и заботилась о своём слабом чаде, но и выживала, как могла, в этом дворце. Я просто не мог вставлять ей палки в колёса, поэтому, что бы она ни задумала, я никогда не собирался ей мешать. Всё, что я мог, это замаливать наши грехи и совершать благие дела. Но мне не хотелось бы, чтобы пострадала Китти. Смогу ли я выступить посредником и подружить maman с волшебницей? И, кажется, бог благоволил мне, послав мне следующую встречу с Екатериной Дмитриевной. Чем больше я виделся с ней, тем острее ощущал необходимость стать её другом и защитить от коварного дворца. Я много раз разговаривал с волшебницей в своём воображении, поэтому и сам не заметил, как стал звать её Китти, и мне казалось, это милое прозвище ей прекрасно подходит. Однако в жизни я не мог быть столь же откровенным, какой была Катя, и даже завидовал её честности. И вот, когда отец-император вызвал Катерину к себе, я почему-то так перепугался, что в безумном отчаянии побежал к матушке, готовый умолять её на коленях, чтобы она вмешалась и помогла волшебнице. Моё сердце возможно впервые стучало так быстро, и матушка сперва перепугалась, если у меня приступ. Случилось, что я оказался первым, кто доложил ей об аудиенции императора с волшебницей. И слова матери привели меня в чувство: