Императорская Длань. Зайчик, укротивший молнию

Глава 4. Химера

Уверенности в лице Надежды поубавилось. В тёмных глазах промелькнули сомнения и борьба: стоять на своём или изменить мнение? От взгляда Ивана не укрылось, как она с некой тревогой принялась теребить ткань края перчатки.

Парню не часто приходилось раньше участвовать в драках. Будучи Ланским, он не проявлял к воинскому искусству ни таланта, ни интереса. Дотошный преподаватель по фехтованию первое время не желал давать ему поблажек, делая скидку на совершенно миролюбивую семью. Видя, что в его сфере Иван совершенно бездарен, первые занятия он только и делал, что заставлял Ланского отрабатывать удары, а затем сходиться в тренировочных дуэлях, в которых его вера в Ивана раз за разом терпела разгромное поражение. Единственный результат этих тренировок — раскрасневшийся от ярости строгий Захар Петрович, на чьём налитом краской лице отразилось все богатство русского матерного вокабуляра. И пусть он не произнёс ни слова, но взгляд его был столь выразителен, что Иван не сомневался — приличными будут разве что предлоги. С тех пор его, как самого бесталанного, на таких занятиях почти не трогали, разве что для порядка, несколько раз за семестр. Убеждались, что все также плохо и оставляли плестись в конце табеля успеваемости.

Сейчас же все изменилось. Не теряя бдительности, Иван уверенно вышел вперёд, прикрывая Надежду Леоновну своей спиной. Оружия при себе у него не было, но масляная лампа высветила крепкую ветку, лежащую неподалёку. Ситуация будоражила, отводя боль на второй план. Может он сам с ней смирился и привык, может, то она стала отступать, тихо пульсируя на задворках сознания, а может нашлась проблема поважнее. Ивану казалось, что он ощущает, как по его телу разгоняется горячая кровь, а с ней и предвкушение. Когда он взял в руки палку, то даже не заметил, как довольная кривая ухмылка исказила его лицо. Он не просто был готов к битве, он её жаждал.

Опасность не заставила себя ждать. Из тумана, сливаясь с белёсым пологом, выползло существо. Уродливая химера, более всего напоминающая хворого волка, щерилась, демонстрируя неровные ряды клыков и рваные чёрные губы украшенные поблескивающими в зелёном свете ниточками слюны. Клочковатая серая шерсть обнажала болезненную плоть цвета протухшего мяса. Из маленьких, словно проеденных червями, отверстий, то и дело вырывались струйки дыма, сгущая опустившийся на землю туман. Злую скалящуюся морду усеивал мириад маленьких глазок, почему-то напоминая Ивану просыпанный горох. Мерзость медленно подступала вперёд, вытаскивая тело из молочной дымки. Припадая к земле она, казалось, в любой миг готова броситься на жертву и сжать челюсти вокруг тонкой шеи. Тварь клацнула зубами, в глазах отразилось предвкушение кровопролития. Она взяла чуть в сторону, стремясь зайти сбоку, приоткрывая вид на чешуйчатое брюхо и такие же чешуйчатые задние лапы с хвостом. Тварь утробно рыкнула и прыгнула вперёд.

Надежда не сдержала испуганного крика, но Иван не боялся. Даже за неё. Какая-то неумолимая уверенность не позволяла.

— Назад! — твёрдым голосом скомандовал он Надежде, не оборачиваясь. Тут же зашуршали ткани.

Иван ринулся навстречу чудищу, чуть отклоняясь вбок, чтобы не попасть под его лапы, и одновременно замахиваясь палкой для удара по глазастой морде. Тварь, не успев осознать человеческий манёвр, приземлилась наземь и чуть пропахала её по инерции. Удар с влажным чавканьем пришёлся точно по лбу, разбрызгивая грязно-жёлтую, похожую на гной, жижу. Теперь Иван сравнил бы это с икринками. Чудище осоловело замотало головой, заляпывая траву слюной и кровью, смешивающуюся с гноем. Его надо было отвлечь, чтобы зверь не бросился на Надежду.

— Сюда, псина! — рыкнул Иван или уже Андрей, в этом волнении всё так смешалось, что парень сам бы не ответил на вопрос, кто именно это был.

Обделённое интеллектом существо купилось на манёвр и все внимание безраздельно уделило нахальной жертве, явно намереваясь отомстить. Иван отпрыгнул назад, уводя внимание чудища в сторону, а затем — Ланский он или кто? — оглянулся на Надежду, шепча заклинание отвода глаз. Так будет спокойнее. Тварь воспользовалась этой заминкой. На ноге юноши захлопнулась пасть, прокусывая ткань брюк и впиваясь острыми клыками в ничем не защищённую плоть. Разум понимал, что это должно быть чудовищно больно, но сейчас Ланский даже не почувствовал укуса. Стараясь держать равновесие, он что есть сил ударил волка по носу. Тварь захрипела, из её ноздрей потекло что-то тёмное и вязкое, но хватка не ослабла. Иван ударил её во второй раз, метя веткой в россыпь оставшихся блестящих жёлтых глаз. Темноту ночи наполнил едкий гнилостный запах и протяжный, полный боли вой ослеплённого чудища. Оно попятилось назад, растворяясь в сопровождающей его белой мгле, оставляя своей жертве гадать в какой из неверных теней скрывается его погибель. На лице Ивана мелькнула улыбка — в играх света и тени Ланским не было равных. Кто знает как обмануть чужой глаз точно знает когда обманывают его. Без капли страха он ступил в туман.

Тени разделились, окружая Ивана со всех сторон и стремясь сбить его с толку. Но он знал где прячется нужная. Детали выдавали зверя с головой: та, что спереди двигалась неестественно, справа — не угадала размером, сзади — не удерживала единую форму, расплываясь нелепым пятном. Значит, слева, с безоружной стороны. Он сжал палку обеими руками и отвёл её в замахе. Каждая мышца была напряжена, а чувства так обострились, что Ивану казалось: он слышит как волк царапает землю и волочит свой хвост. Шорох травы, затем тишина. «Сейчас!» — промелькнувшая мысль, словно спусковой крючок, заставила его чуть пригнуться и с размаху ударить по летящей к нему тени. Глухой удар, сухой треск. Тень вылетела за пределы тумана с жалобным писком и грузно ухнула в тёмную траву. Ещё не мертва, но очень скоро будет. Когда Иван вынырнул из тумана, тварь уже стояла на лапах, хоть и не так уверенно как прежде, и тяжело дышала. Не двигалась, позволяя человеку подойти поближе, туда, где она уже сможет его достать. А затем и сама сделала нетерпеливые пару шагов к нему навстречу. Краем глаза Иван отметил, как шевельнулся хвост: с несвойственной на первый взгляд сноровкой. Тварь явно намеревалась ударить по ногам и повалить юношу на землю, где его будет так легко достать. Осознание едва не опоздало. Ланский отскочил в последний момент и хвост сиротливо чиркнул по траве, ломая сухие стебли до колючих пеньков.