Императорская Длань. Зайчик, укротивший молнию

Глава 6. Дуэль

Утро выдалось нервным. Иван мерил шагами комнату, бродя от стены до стены и нарезая неровные круги. Не то чтобы это успокаивало, но стоять на месте было уж совсем невыносимо.

После вчерашнего визита сестёр он проспал до позднего вечера и проснулся лишь к ужину. Именно там он и узнал от родителей неутешительные вести: слуги обыскали чуть ли не половину города, но сюртук не обнаружили ни целиком, ни в виде обгорелой тряпки. Видимо, кто-то добрался до него первым…

Под каким-то невнятным предлогом Иван отправился к себе так и не доев, но сна не было ни в одном глазу. Весь вечер и половину ночи юноша мучил себя тревожными мыслями, а фантазия услужливо рисовала его будущее лишь самыми мрачными цветами. Он представлял как к дому подъезжает чёрная карета, из которой с мрачным безмолвием появляется глава рода Громовых. На улице дождь, густые тёмные облака заслонили небеса и лишь вспышки молний освещают их двор. Карета отвезёт его обратно к поместью-крепости и там, в тёмном подвале, Виктору вернут камень его предка.

Видя метания и тревоги Андрей сжалился над ним и отвлёк ничего не значащими разговорами. Иван проявил глубокие теоретические знания по многим темам и Громов прибег к старому, но от того не менее действенному трюку: заставил Ивана вспомнить всех видных деятелей его семьи и чем они были знамениты. Это сработало, бурю удалось усмирить на какое-то время. Утомлённому Ивану даже удалось урвать пару часов безмятежного сна, но утром нервозность вновь заставила его метаться из угла в угол.

«Я тут подметил, что когда ты нервный такой, то мне проще тело твоё занимать», — устало намекнул Андрей.

«Не надо. Пожалуйста», — Иван остановился.

«Тогда не мельтеши. Лучше сосредоточься на том, что у тебя сегодня бой и ты доказать что-то хотел. Сестрёнкам, этой своей Темниковой, всем. Вот и думай. Настраивайся на победу».

«Я... Спасибо, — Ланский было думал пошутить, что так он будет волноваться лишь сильнее, но из благодарности за заботу не стал нервировать Громова еще сильнее. — Слушай, Андрей, а ты ведь знал Кологривовых? Вы как общались?»

«Знал, конечно. Один даже к моей сестре клинья подбивал, да я его отвадил. Потом ещё слух разошёлся, как он со свиньями разговаривает и что-то на их языке выхрюкивает. Не задалось, в общем, — весело ответил Громов. — Достойные тоже были, но о них потом. Не о том тебе сейчас надо думать».

Рассказ Ивана позабавил. Несмотря на полезность умений Кологривовых, многие аристократы смотрели на них свысока: близость к животным и способность говорить на их языке отдаляла их от высшего общества и приближала к дикой природе. Не всякий мог это принять.

«Хах, ладно. Ты прав. Всё. Больше не волнуюсь», — юный аристократ резко выдохнул, избавляясь от мучившей его тревоги, и заставил себя подойти к сборам с той степенностью, что приличествовала его статусу.

***

Иван с сёстрами прибыли в академию чуть раньше обычного. Сегодня был день практических занятий под руководством строгого Захара Петровича, отставного военного, с которым у них сложилась сильная взаимная неприязнь. Как водится, пока позволяла погода, такие уроки проводились на свежем воздухе, в соседнем корпусе. Пусть он и был скромнее главного, но все равно не был лишён роскоши. Сюда входило поле с ложами вокруг него, откуда зрители могли следить за маршами, верховой ездой — неподалёку как раз расположились конюшни с фыркающими норовистыми жеребцами — тренировочными дуэлями и прочим торжеством силы и ловкости. Зимой же студенты занимались в прилегающем манеже, оттачивая таким образом все необходимые боевые навыки круглый год.

Ланские заняли место в ложе. Маленькая Лиза с трудом могла усидеть спокойно, норовя то встать на сиденье для лучшего обзора, то начать метаться меж рядов, так что Татьяне пришлось придерживать сестру за руку. По другу сторону от Лизы, отрезая все пути к отступлению, сидела Аглая. Она заранее заготовила бумагу и перо, чтобы записывать все самое важное и сенсационное сверкая заинтересованным взглядом из-под очков.

За ними начали прибывать и другие студенты. За прошедший день весть о дуэли успела разлететься по всей академии, заинтересовав обещаниями зрелища не только одногруппников, но и учащихся с других курсов. Обычные тренировки не вызывали такого ажиотажа, но когда под ними скрывалось выяснение отношений — это приковывало внимание всех и каждого. Тем более такое скандальное событие: вечно мирный и мягкий Ланский дал повод Кологривову вызвать его на дуэль. Ради такого случая из тёмных нор повылезали самые ушлые старшекурсники, предлагая зрителям сделать ставку на своего фаворита. Азартные игры в академии были под запретом, но студенты нередко втихаря баловались игрой с фортуной. И Иван даже не сомневался, что все поставят на его противника.

Виктору Громову было достаточно просто появиться, чтобы привлечь внимание всех присутствующих. Аглая тут же принялась поправлять причёску, приглаживая выбившиеся пряди, и бросать на Громова робкие короткие взгляды, которые он, конечно же, не замечал. От взгляда не удержался и Иван. Ему было интересно, как староста пережил вчерашний день, не выглядит ли он подавленно или как-то странно, все ли в порядке. Но Виктор выглядел как обычно: все те же ясные, излучающие спокойствие синие глаза и сверкающие на солнце аккуратно расчёсанные светлые волосы, все тот же внушительный и горделивый вид, знакомая уверенная поза и неторопливость движений. Ланский облегчённо выдохнул: «Отец был прав и он получил благословение от другого?»