Императорская Длань. Зайчик, укротивший молнию

Глава 17. Визиты без приглашения

Острые неестественно белые зубы цапнули воздух всего в паре сантиметров от Ивана. Цепляясь когтями за траву зверь проехался по земле и одним прыжком развернулся к юноше, утробно рыча и щеря зубастую пасть. Но теперь пёс медлил, словно чего-то ждал. Широко расставив лапы в стороны он смотрел на свою жертву так по-человечески, исподлобья, что сложно было отделаться от мысли о его схожести с Демьяном. Разве что слюна стекала с подбородка у Кологривова не так активно.

Ланский покрепче обхватил черенок метлы и встал в оборонительную позу не сводя с противника внимательного взгляда. Он не боялся, лишь гадал о замыслах хозяев этого чудища. Глаз скользил по бугрящимся мышцам, подметил странный бирюзовый отсвет в маленьких злых глазках, но зарождающуюся мысль прервал новый бросок: припавший к земле пёс выстрелил пружиной и со всех лап помчался на Ивана. Уйти в сторону? Дать отпор? Замешкавшись, юноша чуть не оказался на земле, уклонившись от прыгнувшего зверя в самый последний момент. Сухой щелчок собачьей челюсти, блеснувшие бирюзой на солнце когти. В голове сама собой вспыхнула страшная догадка.

«Яд. Темниковы», — подсказал Андрей.

Иван мотнул головой. Память услужливо перебрала все сцены с заискивающим перед Оксаной Демьяном, напомнила о той странной паре заговорщиков на игорном вечере — Клеопатре и странном дёрганном алхимике с узорами на руках.

«Нет. Балиевы».

Андрей фыркнул. Ему не нужно было говорить, чтобы Иван почувствовал степень его неверия в это предположение. Громов вернул всё внимание на поле боя.

«Не отвлекайся — цапнет».

Пролетевший мимо пёс уже успел приземлиться, развернуться и снова рвануть к Ивану, сменив тактику. Вместо того, чтобы метить в шею, зверь нацелился на ногу. Слюнявая пасть снова щёлкнула в опасной близости от штанины, а ответный удар метлой лишь сильнее раззадорил этот комок мышц и клыков. Метла шурхнула по вытянутой морде, заставив зверя дёрнуться, зажмуриться и мотнуть головой. Ивану казалось, что животный инстинкт должен заставить собаку вцепиться в метлу зубами и вырвать её из рук юноши, но этого не произошло — пёс намертво стиснул челюсти. Он не разжал их даже после очередного пинка, на этот раз пришедшего в бок. И даже тогда, когда Иван отпрыгнул в сторону, увеличивая меж ними расстояние. Крысиная голова дёрнулась за ним, но лишь заляпала траву слюной.

«У неё клинит челюсти», — догадался Иван.

Он соотнёс ту первую заминку с этой пока крутился с псом по кругу, ожидая нового нападения. В этот раз зверю понадобилось немного больше времени.

Иван улыбнулся. Он знал как поступит.

Юноша танцевал на полянке с псом словно то была игра хозяина со своим питомцем. То дразнил его, провоцируя на бросок, то раззадоривал, охаживая палкой. Не сильно, лишь для того, чтобы разозлить ещё сильнее, а не причинить реальный вред. С его вниманием и опытом Андрея это было не так уж и сложно. В голове мелькнула мысль, что занятия танцами пригодились в самый неожиданный момент. Владеть телом гораздо проще, когда руку не отягощает сабля, а у противника нет кинжала во второй руке, за которым тоже нужно следить.

Четвёртый «щёлк» стал для пса последним. Дождавшись, когда тот сможет разжать челюсти и броситься в очередной раз, Иван прибег к маленькому фокусу. Не переставая улыбаться он прошептал заветные слова, перебрал воздух тонкими пальцами и направил солнечный луч прямо в пёсью морду. Животное фыркнуло, зажмурилось, но челюсти нащупали что-то твёрдое. С победным рыком пёс сжал их со всей силы, но в следующую минуту удивлённо взвизгнул как щенок, оказавшись спиной на земле.

В пасти был крепко сжат черенок метлы, а рыжий юноша уселся на пса верхом, придавливая его своим весом. Мелькнувший на морде ужас был столь осмысленным, что Ивану даже стало жалко этого несчастного, но он не позволил даже и тени этого чувства отразиться на лице. Пес заскулил, признавая в Ланском победителя.

Юный аристократ наклонился к псу поближе, отчётливо ощущая запах трав в частом дыхании животного. Верно, не только когти были чем-то измазаны, но и внутрь залили каких-то отваров. Ярость подкатила к горлу, заставила черты лица обостриться и придать ему сходство с хищником, нависшим над жертвой. Знать бы ещё, поймёт зверь человеческую речь или нет? Что ж, интонацию точно уловит. Уловит и побежит рассказывать своим хозяевам.

— Передай своему хозяину, и друзьям его передай, чтоб дорогу забыли к моему дому, — Иван цедил каждое слово сквозь зубы, — Понял?

Пес снова заскулил.

— А если хоть когтем кошку мою тронешь, я тебя из-под земли достану!

Пёс отчаянно забился и жалобно заскулил под Иваном, словно плача. Юноша надеялся, что пережитого окажется достаточно, чтобы отбить всякое желание сюда соваться.

Он поднялся сам и помог псу перевернуться на живот — тот словно прилип к метле. Но когда зверю удалось разжать челюсти, он, прижимая уши к макушке, аккуратно положил метлу к ногам Ивана. Пригибаясь к земле попятился назад, словно боясь, что Ланский передумает, а после рванул так, что мог бы потягаться в беге со скаковой лошадью.

Иван выдохнул и поднял с земли обслюнявленную и погрызенную метлу.

«Так вот. Ядами Темниковы… Ну эти, Шварцы заведуют», — Андрей продолжил разговор так, словно его прервала какая-то мелочь.

Юноша устало выдохнул, раздумывая о том, что метла теперь испорчена.