Императорская Длань. Зайчик, укротивший молнию

Глава 18. Ошибка

Коридор Иван и Виктор преодолели в мгновение ока. И чем дальше шли, тем сильнее слышалась происходящая суматоха. Вскоре был заметен и её источник. На полу в столовой, раскинув неровно руки в сторону, лежал старец, которого недавно Виктор представил хранителем. Его длинная седая борода отчасти была покрыта идущей изо рта пеной с лёгким зеленовато-бирюровым отсветом. Рука крепко сжимала тяжёлую клюку, все тело несчастного вздрагивало и тогда она с неприятным скрежетом царапала по полу. Выпученные глаза старца смотрели в потолок. Кругом его обступили и хозяева дома, и гости, и подоспевшие слуги, что отчаянно мельтешили, думая, как помочь.

Выделялась лишь Анна Шварц, смотревшая на все не то чтобы безучастно, но холодно и скорее с интересом бесстрастного анатома, чем сопереживающей соседки. Хранитель умирал, но смерть для колдуньи была столь естественна, что не вызывала особенных эмоций. И это пробирало страшнее, чем вечные напоминания о проклятиях, насылаемых её чёрным родом.

— Что вы стоите, глазеете, вы же можете ему помочь! — оправившись от шока, Варвара прикрикнула на госпожу Балиеву так, словно та была не важной барыней из четвёртой семьи, а её личной нерадивой служанкой.

Женщина от такого тона насупилась, посмотрела тяжело на Громову и, почему-то, на Анну. Но спорить не посмела. С тщательно скрываемым недовольством, Балиева присела перед больным, подбирая юбки.

— Принесите снадобья, все, что есть! — скомандовал Глеб слугам и те, наконец получив посильное поручение, тут же побежали его исполнять.

«Добрая соседушка хранителя отравила?» — пока госпожа Балиева проводила осмотр, Андрей не удержался от комментария, особенно после бесстрастного вида Анны, производившего очень подозрительное впечатление.

«Вечно у тебя Шварц виноваты», — Ивану сейчас не слишком хотелось вступать в перепалку, — всё его внимание сейчас привлекал лишь страдающий старик и методы осмотра Балиевой — но и смолчать тоже не получилось.

«Это же они травят, скажешь нет?» — поспорить с этим было трудно, второй род действительно славился только сомнительными делами и тёмным вредоносным колдовством. Да и в том, что хранителя именно отравили, сомневаться не приходилось. Просто так подобная пена изо рта не течёт.

«То, что они травят, ещё не значит, что они отравили и здесь. Да и цвет этот... больно знакомый», — взгляд Ивана впился в Балиеву, словно иглами.

Все казалось очень странным, будто он наблюдает поставленный спектакль. Женщина едва касалась умирающего и скрывала свою брезгливость. Может, Громовых ей и удалось обмануть, судя по их лицам, но его, Ланского, — нет. Супруг её шикал на Дмитрия и придерживал далёкого племянника за локоток, пока тот шептал ему в ответ что-то неразборчивое. Вздохи, стук клюки, взволнованные голоса и лязг баночек, принесённых расторопными слугами, мешали воспринимать такие тихие звуки.

— Глеб Борисович, Юлия Михайловна, — Балиева покаянно обратилась к ним, повернула голову к хозяевам дома с самым скорбным выражением лица. — Плохие новости, вижу, яд потрудился проклятый. Непосильная для меня работёнка.

На словах о яде, женщина бросила короткий взгляд на Анну Шварц и он был громче и красноречивее любых слов. Все всё поняли. Мысль об отравлении пришла в голову не одному Андрею, а после такого обвинения от опытного лекаря из влиятельной семьи...

Иван почувствовал, как по комнате пробежал холодок. За окном все также светило осеннее ещё тёплое солнце, но то была волна осязаемого подозрения, обвинений, возмущения, страха и недоверия. Всё плохое слилось в один поток и обдало собравшихся. Сначала волнительно закололо пятки и ладони, затем по спине пробежал табун мурашек, пересохло в горле. Ланский почему-то был уверен, что не он один испытывает такие тяжёлые неприятные чувства.

Лицо Анны вытянулось, словно заострилось, взгляд обжигал убийственным льдом. Помня о славе этого рода, Иван серьёзно призадумался, а не накладывает ли прямо сейчас сударыня порчу на госпожу Балиеву? Сразу до седьмого колена, чтобы наверняка. Меток колдовства Ланский не заметил, но не удивился бы и такому повороту событий. Анна не сказала ни слова, но и за неё говорили глаза. Не суливший ничего хорошего холодный взгляд.

— Ну как же, вот, снадобья принесли, попробуйте! — Глебу было не до взглядов и считывания тончайших намёков. Он видел проблему, цель и собирался во что бы то ни стало все уладить. Мужчина тряхнул сумкой, резво отобранной у слуги, и в ней загремели сложенные бутылки и баночки.

— Боюсь я... — Балиева начала речь, но была грубо перебита.

— Дайте я попробуй, раз дражайшая тётушка не справляется, — словно устав наблюдать за этой постановкой, дёрнулся Дмитрий, несмотря на все увещевания дяди.

— Ты что такое говоришь? Хуже сделаешь только. Ещё молодой, неопытный, нельзя так рисковать, — Балиев снова обхватил его локоть, но племянник, не желавший больше терпеть подобного, резко скинул его руку.

— Вижу, как опытные лекари делают ситуацию лучше. Но если тётушка не может убрать яд, а яд — это, чаще всего, вещество смертельное, то выбор невелик. И если вы желаете выбрать смерть, без борьбы за жизнь — то это, конечно, ваше право, но если бы я был на месте пациента, то предпочёл бы умереть сражаясь, — Шиповник игнорировал своих родственников и обращался напрямую к главе семьи Громовых.

— Пусть пробует, — Глеб грозно посмотрел на старшего Балиева.