Императорская Длань. Зайчик, укротивший молнию

Глава 20. Неожиданное внимание

Привычным, уже ставшим родным, движением, он толкнул тяжёлые двери академии, входя в обитель знаний. В этот раз без опозданий, хватит ему и без того нервотрёпки, чтоб ещё и выслушивать от преподавателей замечания и от «любимых» одногруппников — смешки. Стоило пройти меньше пяти шагов, как аристократы оказались легки на помине. Он слышал знакомый смех девушек, глубокомысленные рассуждения чиновничьих детей о делах их отцов, в которых они, конечно же, разбирались не меньше, а то и больше, обсуждения будущих театральных постановок, скачек, обновлённое меню известнейшего ресторана... Словно жужжащий улей, замолкающий лишь после трели звонка. Он сделал ещё шаг, выходя из тени передней.

Гул смолк. В вечно оживлённых коридорах академии повисла звенящая тишина, в которой сторонний наблюдатель мог услышать лишь один звук: звонкий цокот каблуков. Иван Анатольевич Ланский, наследный сын рода Ланских, неспешным шагом направлялся на занятие, недоуменно наблюдая за произошедшими за выходные переменами. Те, кто ещё недавно провожали его презрительными взглядами, заставляя полюбить опоздания, лишь бы не видеть этих лиц, сегодня смотрели совсем иначе. Не сказать, что в их глазах плескалась невыносимая любовь, но было там то, чего Иван не видел раньше — уважение.

Долго ломать голову не пришлось: ответ крылся на страницах газеты. Той самой, выпуском которой занималась Аглая. Когда он сел за свою парту, одна из однокурсниц положила перед ним экземпляр студенческого вестника и кокетливо улыбнулась:

— А вы у нас, батенька, звезда академической величины.

На секунду он опешил, выпадая из реальности. Не прошло и недели как она, вместе со всеми смеялась над Иваном, а теперь... Никогда прежде он не видел подобных улыбок, обращённых к нему. Грешным делом, Ланский подумал, не спутали ли его с кем-то, но в группе он был один такой и внешность высокого рыжего веснушчатого юноши сильно выделялась среди остальных.

Пока он раздумывал о случившихся метаморфозах, девушка оставила его и присоединилась к стайке подруг, которые принялись тут же тихо шушукаться, поглядывать на него и хихикать. Это могло бы быть привычным развитием событий, вот только беглый взгляд выявил на их лицах не пренебрежение, а интерес.

«Что там написала Аглая?..»

Иван посмотрел на газету со смешанными чувствами — на первой полосе был огромный, в две строки, заголовок: «Бей пса молотом, будет пёс золотом — Ланский жёстко об их дуэли с Кологривовым». Ниже шла зарисовка: из облаков высовывалась рука с огромным молотом, который пугал большого дрожащего мускулистого пса — Аглая всегда внимательно относилась к изданию и сопровождала их подобными миниатюрами.

В памяти всплыло, как дома, в шутку, он обронил фразу, ставшую заголовком. Нет, он знал, что сестрёнка своего не упустит, но и думать забыл о неосторожных словах. Зря.

«После такого Кологривовы точно меня возненавидят. Все», — Иван снова скользнул взглядом по заголовку.

Странное дело, раньше он бы испытал по этому поводу волнение, начал бы переживать, думать, как эту ситуацию исправить. Сейчас же это вызвало у Ланского лишь усмешку.

Аглая не солгала. Впрочем, Иван в ней никогда и не сомневался. Девушка метко и хлёстко описала дуэль, подсветив достоинства Ивана и недостатки Демьяна. Но даже когда речь шла об обратном — восхвалении Кологривова — это всё равно не шло его образу на пользу. И вот сильный, высокий и могучий Демьян совсем не казался героем, когда вызывал на бой противника, скромнее себя по габаритам. И его дотошность, с которой он убеждался, что вестник будет присутствовать, выдавала в нём мелочную злобу и желание возвыситься над тем, кто ему кажется слабее. Иван же, при всех недостатках, выглядел чуть ли не победителем чудовищ.

«Молодец, сестрёнка, далеко пойдёт», — впервые оценивший таланты Аглаи Андрей смеялся во весь голос.

Его смех вдруг слился с другим, громовским: Варвара зачитывала вслух кусочки сидящей рядом Надежде и искренне громко хохотала. И пусть с братом они то дружили, то общались на ножах, от цитат посмеивался и Виктор, подытоживший что статья «толковая» и «хорошо написана».

Сестра была бы на седьмом небе от счастья от такой оценки, но Ивана больше всего волновала реакция Надежды Леоновны. Шварц сдержанно посмеивалась рядом с друзьями, но когда чтение закончилось, её привлекли тихие разговоры резко потеплевших к Ивану одногруппниц. Она перевела на них взгляд и за секунду в нём стали сквозить холод и высокомерие, словно она смотрела на прилипший к её каблучку мокрый потрепанный лист или ещё какую гадость.

Ланский растерялся. Нет, его самого поражали столь сильные перемены, но... неужели всё так плохо? Это так мерзко, говорить о нём? Такое она осуждает?

Прошлый Иван опустил бы глаза и принялся б терзать себя страхами и сомнениями. Нынешний — посмотрел на Надежду в ответ, поймав её взгляд. Лицо Шварц стало тут же удивлённым, но холод пропал. Она легонько улыбнулась и отвернулась столь резко, что любой другой бы принял их столкновение взглядов за наваждение. Наверняка, сторонний наблюдатель и не заметил бы эту мимолётную улыбку, но Ивану было всё равно на чужие наблюдения и мысли. Он улыбался.

В аудиторию вошёл Демьян. И только сейчас Иван отметил странность: он был один и прибыл позже остальных. Раньше Кологривов был не разлей вода с Оксаной Балиевой: они приходили вместе на занятия, Демьян вился вокруг неё на переменах, да и в целом обе семьи проводили время в компании друг друга как закадычные друзья. Сегодня же Кологривов лишился благосклонности юной боярыни — она даже на него не посмотрела. Словно так нелюбимая третьей семьёй кошка между ними пробежала.