Императорская Длань. Зайчик, укротивший молнию

Глава 21. Допрос

Иван моргнул, но наваждение не исчезло. Это была суровая реальность. Сюртук, который слуги не нашли, который он сбросил, когда загорелся в ту самую ночь перед днём рождения. Он даже не помнил как именно это было, где его бросил. И вот теперь злосчастный кусок светлой ткани смотрел на него со стола в неведомой Ланскому полицейской конторе, а сверху взирал суровый усатый мужчина в синей форме.

Он знал. Наверняка Николаю Фёдоровичу уже был известен ответ, иначе к чему это представление? Отпираться и изворачиваться бессмысленно, когда они оба в курсе, чья это вещь. Важнее другое: в чем его хотят обвинить?

— Да, узнаю, — Иван кивнул и умолк.

В голове проносились тысячи оправданий, что он потерял, что давно не видел, но лучше сейчас прикусить язык и смолчать. Мало ли как Николай вывернет этот разговор.

«Кажется, его прихватил тот... слепой верзила, — если б у Андрея было физическое воплощение с лицом, оно наверняка бы нахмурилось. Впрочем, Иван и так это живо себе представил. — Совсем из головы вылетело».

— Прекрасно, что не отпираетесь, Иван Анатольевич так мы с вами быстро расправимся, — после всех уловок, фраза полицейского звучала намеренно двусмысленно. Опять запугивает.

«Вот настоящая тренировка хладнокровия», — хмыкнул Иван, пытаясь храбриться. По крайней мере, он видит все эти трюки. Пока.

«Ты честный человек, кроме карт ничего такого и не было. Разберёмся. Справимся», — пытался подбодрить его и Громов.

— А это узнаёте? — быстрым движением, Николай Фёдорович развернул ткань, раскладывая сюртук по всему столу.

Уже засохшие, въевшиеся в бежевые нити бурые пятнышки были разбрызганы по всей передней части, особенно на груди, там где был вышит фамильный герб. В районе живота же расплывалось похожее пятно, но гораздо крупнее, с подтеками, ведущими вниз.

— Чт- — Иван шумно вздохнул от неожиданности, вскинул брови.

Внутри все похолодело. Словно в миг льдом покрылись все внутренности и эта глыба упала куда-то в пятки. Раньше он думал, что выражение «кровь стынет в жилах» было красивым художественным преувеличением. Но сейчас ему показалось, что заледенела и она. Версия напрашивалась сама собой: мрачный кабинет, полицейский, его снятие с лекции, пятна... Неужели, его обвиняют в страшном убийстве?

— Это кровь?.. — сил собраться не было, наивный вопрос сам собой вырвался изо рта.

— Думаете кровь? Вы мне скажите, — полицейский усмехнулся, будто только того и ждал. Не стоило это говорить.

— Откуда мне знать? — быстро спросил Иван, тщетно пытаясь скрыть волнение.

— Оттуда, что ваш сюртук с пятнами крови нашли рядом с убитым Деяном Даниловичем. Будете отрицать? — с каждым словом из речи Николая пропадало все больше простоты и доброжелательности.

— Кто?.. Да. То есть... нет. То есть... — Ланский на мгновение прикрыл глаза и шумно вздохнул, потирая лоб.

Его качало словно хлипкую лодку на беспокойных волнах. От страха до ярости, от попыток держать себя в руках до желания высказать всё и сразу. За убийственным холодом следовали вспышки бурлящего гнева.

— Я не могу отрицать, то, что его кто-то где-то нашёл. Когда я видел его в последний раз, всё было нормально, — стиснув зубы, Иван закончил мысль.

— Его — это Деяна? — вкрадчиво уточнил полицейский.

— Нет, сюртук!

— А с Деяном, стало быть, все не нормально? — Николай не отступал, цепляясь к каждому слову с не меньшим рвением, чем недавно встреченный пёс вгрызался в рукоять метлы.

— Что? Я не знаю его! — вопросы выбивали из колеи, Иван отвечал быстро, почти крича.

— Врёте, Иван Анатольевич, — Николай Фёдорович покачал головой, в словах снова зазвучали обманчиво доброжелательные нотки, но Ланский им не собирался верить.

— Не вру.

— Ложь! — милость сменилась гневом, полицейский вдруг резко и звучно хлопнул ладонью по столу и поднялся с места.

— Нет! — Иван задерживаться не стал и вскочил следом.

Кровь бурлила и стучала в висках, во рту все резко пересохло, ещё недавно, казалось, с концами заледеневшее нутро горело от кипучей свирепой ярости. Подозрения во лжи, когда он говорил чистую правду выводили из себя, а к этому примешивался и гнев Андрея. Ланский не успел отследить, как руки сжались в кулаки и их окутало белёсое стрекотание молний.

В первую секунду Николай Фёдорович отпрянул, явно ожидавший чего угодно, но не такой реакции на свои слова. Но затем в его хитрых глазах зажёгся огонёк интереса. Он задумчиво взглянул, на тяжело дышащего от гнева юношу и укрощённую им стихию. Чужую стихию.

Этот взгляд отрезвил Ивана словно ушат ледяной воды. Ошибка. Ещё одна его ошибка. Он тяжело вздохнул и устало сел на место. Молнии в мгновение ока пропали.

— Как... интересно, Иван Анатольевич, — полицейский, казалось, позабыл уже о трупе, всё внимание сосредоточил на этой выходке.

— Прошу прощения, — выдавил из себя Иван.

— Разве молнии — не вотчина Громовых? Вы же не вливаетесь в их семью?

Ланский мотнул головой: