Императорская принцесса. Начало.

Глава первая

— Ты снова здесь, сын. Всегда на этой террасе, когда тебе нужно подумать. — Отец сделал паузу, его шаги были бесшумны. — Или сбежать.

Демид не оборачивался. Горечь пропитала его голос.

— Я не бегу. Я пытаюсь понять.

Тень Императора упала на сына, когда тот подошёл ближе.

— Понять что? Что корона — это не тюрьма, а долг? Что твой народ нуждается в тебе больше, чем ты думаешь?

Пальцы Демида судорожно сжали перила, отчего голос задрожал.

— Я не хочу этого долга. Я не хочу быть тем, кем ты хочешь меня видеть. — Он замолчал на мгновение, собираясь с мыслями. — Я не хочу быть тобой.

— Ты думаешь, я хотел этого? — тихо, с болью, произнёс Император. — Ты думаешь, я мечтал править вечно, видеть, как мои решения ломают жизни?

Его рука легла на плечо сына.

— Я тоже когда-то стоял здесь. И мой отец говорил мне те же слова.

Демид обернулся. В его глазах бушевала буря.

— Тогда почему ты не отрёкся? Почему ты не дал мне выбора?

— Потому что выбор был не у меня, — с горькой усмешкой ответил Император. — Лес выбирает своих хранителей. И он выбрал тебя.

Он выдержал паузу, давая словам проникнуть в самое сердце.

— Ты чувствуешь его, Демид. Ты слышишь его шёпот. Ты знаешь, что я прав.

Демид молчал. Его взгляд был прикован к Лесу Равновесия — живому, дышащему, зовущему.

— Я слышу его, — прошептал он. — Но я не хочу этого. — Голос оборвался. — Я хочу быть свободным. Хотя бы раз в жизни.

Император тяжело вздохнул.

— Свобода — это иллюзия для тех, кто рождён править. Ты знаешь это.

Ещё одна пауза, густая и тяжёлая.

— Но если ты действительно хочешь уйти… я не стану тебя удерживать.

Демид резко обернулся. В его глазах застыл шок.

— Ты… разрешаешь?

— Я не могу заставить тебя любить этот долг. Не могу силой оставить здесь, но это не значит, что я поддерживаю твой выбор, — с бездонной грустью сказал отец. — Но помни: если ты уйдёшь, ты потеряешь не только корону. Ты потеряешь часть себя. Ту часть, что связана с Лесом.

Его слова повисли в воздухе, становясь приговором.

— И ты никогда не сможешь вернуться.

Демид смотрел на отца, и его руки предательски дрожали. Он понимал. Это было не просто разрешение. В отцовском взгляде он прочёл будущее сопротивление.

— Я знаю, — тихо выдохнул он.

Тишина, последовавшая за этими словами, была оглушительной. Император медленно развернулся и удалился, его уход был так же бесшумен, как и появление. Демид остался один, с тяжестью принятого решения, которое не принесло ему покоя.

Ветер, пахнущий хвоей и древними камнями, гулял по террасе, будто пытаясь сдуть следы их разговора. Демид снова обратился лицом к бескрайнему, дышащему морю крон Леса Равновесия, что простирался перед ним, как живой организм. Сияющие стены и золотые купола Дворца были невидимы для внешнего мира, но для него это был просто дом — дом, ставший клеткой.

Он впитывал взглядом каждый силуэт. Эти деревья не просто росли — они дышали на языке, который лишь Императорская кровь могла понять. Их ветви, плотно переплетаясь, будто поддерживали небо, а из глубины, где тень становилась почти осязаемой, доносился шепот древних душ — тех, кто когда-то правил и теперь спал под корнями вековых дубов. Демид знал: Лес не просто красив. Он живой, и он выбирает. И в этом шёпоте ему по-прежнему слышались слова отца, его предостережения о бремени короны, о том, что свобода — иллюзия для тех, кто рождён править.

— Отец всегда говорил, что корона — это не власть, а обязанность, — думал Демид, чувствуя, как знакомый конфликт разрывает его изнутри. — Но как можно выполнять обязанность, если ты в неё не веришь? Как можно править, если твоё сердце рвётся на свободу?

Он сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. «Я не хочу быть Императором. Я хочу быть просто человеком. Но что, если отец прав? Что, если моё бегство приведёт к гибели Империи?»

В этот момент к нему бесшумно подошел Окаму. Белоснежный волк был так велик, что его глаза находились на уровне руки юноши. Демид повернулся к нему, и его глаза, полные неизбывной боли, встретились с бездонным спокойствием волчьего взора.

— Амель, — тихо сказал он, — ты всегда знаешь, что у меня на уме. Скажи мне, что делать.

Окаму посмотрел на него своими мудрыми глазами.

— Ты сам знаешь ответ, Демид. Ты просто боишься его принять.

— Я боюсь не ошибиться, а потерять себя, — признался Демид. — Если я останусь, то стану тем, кого ненавижу. Если уйду — то стану предателем.

— Иногда нужно потерять часть себя, чтобы обрести нечто большее, — ответил Окаму. — Но ты должен сделать выбор сам. Ты чувствуешь это, Демид? — голос Амель звучал не в ушах, а прямо в сознании, низкий и спокойный, как гул земли. — Баланс колеблется. Словно струна, которую вот-вот порвут.

Демид направил взор в чащу леса.