Императорская принцесса. Начало.

Глава шестая

Тяжёлая весть настигла Северное королевство в самую глухую пору ночи. Ее принес не гонец, а тень — запыленная, изможденная фигура, едва державшаяся в седле. Стук в дубовую дверь Королевских покоев совпал с очередным ударом его сердца — глухим и тревожным.

— Кто там? — голос сорвался с губ, пахнущих сном и горьким предчувствием.

— Весть… от Императора… — донёсся из-за двери хриплый шёпот, больше похожий на последний выдох. — В ваши руки… Ваше Величество…

Демид рванул дверь на себя. На пороге, шатаясь, стоял юноша, лицо его было маской из дорожной пыли и смертельной усталости. Молча, дрожащей рукой, он протянул единственное, что было в нем ценного — кожаную трубку свитка густо залитую чёрным, словно ночь, воском.

Демид разломил печать при тусклом свете камина. Буквы плясали перед глазами, сливаясь в ужасающую правду: «Император пал. Престол осиротел. Возвращайся. Осторожность превыше всего. Амель».

Время остановилось. Треск поленьев звенел в его ушах, как залпы салюта по умершему королю.

— Кто ещё видел это? — его собственный голос прозвучал чужим, низким и безжизненным, будто из-под земли.

— Никто… Приказ Императора… только в ваши руки… — гонец едва шевелил побелевшими губами.

— Ты свободен. Забудь дорогу сюда.

— Слушаюсь.

В ту же ночь Демид принял решение. Он стоял у окна, глядя на спящий город, когда за его спиной послышался шорох платья.

— Демид? Что-то случилось? — голос Мег был тихим, но её проницательный взгляд, казалось, жёг его спину даже сквозь тьму.

Он не повернулся, не мог смотреть ей в глаза.

— Мне нужно уехать. На время.

— Уехать? — в ее голосе послышалась первая ниточка паники. — Куда? Почему?

— Научная экспедиция. В дальние земли. Изучить… обстановку на границах, — он почувствовал, как по лицу разливается предательский жар.

— Демид. — Её пальцы легли на его плечо, и это прикосновение заставило содрогнуться. — Обернись. Посмотри на меня. Ты лжёшь. Я читаю это по твоей интонации. Что происходит?

Он повиновался и увидел ее глаза. В них не было любопытства — лишь нарастающий, леденящий душу страх.

— Я не могу сказать, Мег. Умоляю, просто верь. Это необходимо. Чтобы ты и дети были в безопасности. Чтобы я смог… выжить.

— Ты пугаешь меня.

Он схватил её руки, ощущая в своих ладонях хрупкость её костей и несокрушимую силу её духа.

— Если спросят — скажи, что я уехал по своим учёным делам. Ты в ярости из-за моего внезапного отъезда. Ты ничего не знаешь. Ни-че-го. Клянись мне.

Она не проронила ни звука, лишь кивнула, подняв подбородок. Слезы, выступившие на глазах, не скатились — она сожгла их изнутри силой своей воли.

— Вернись ко мне. Целым и невредимым. Это моё условие.

— Я обещаю.

Под благовидным предлогом «научной экспедиции» в дальние земли, тщательно скрывая истинную цель даже от Мег, он покинул дворец на рассвете. Он уже был одет в поношенную, пропахшую дорожной пылью одежду купца-странника.

У ворот его остановил генерал стражи.

— Ваше Величество? Куда держите путь в столь ранний час?

— На охоту за знаниями, Борис, — Демид постарался придать своему голосу беззаботность. — Эти старые границы не дают мне покоя. Не скучайте без меня.

Он тронул коня и выехал за ворота, полагаясь на старые, почти забытые знания малолюдных троп и перевалов, уводящие его не к руинам, а к дому, которого больше не существовало.

Путь его лежал через самые дикие и опасные, опустевшие из-за охватившего Империю хаоса земли. Лес Равновесия, некогда живой, дышащий магией и гармонией, теперь был полон непривычных теней и зловещих, настороженных шёпотов. Знакомая с детства магия этих мест казалась Демиду чуждой, раненой, отстранённо-холодной. Он шёл, полагаясь на врождённую, глубинную связь с этим местом, чтобы отыскать путь к самому сердцу Леса – скрытому, потаённому месту погребения Императоров.

Могила отца оказалась на маленькой, идеально круглой поляне, залитой призрачным лунным светом. Это был не пышный мавзолей, а скромный, но невероятно мощный по энергетике камень, покрытый древними, излучающими тихий свет символами Равновесия, вписанный в переплетение гигантских корней самого старого Древа в Лесу. Тишина здесь была гнетущей, давящей и священной одновременно.

Демид рухнул на колени перед холодным камнем. Годы отрицания, глухого гнева, бегства – все это наконец нашло свой выход. Он не произносил громких речей или оправданий. Его плечи лишь сотрясались от беззвучных, выворачивающих душу рыданий. Он коснулся шершавой, холодной поверхности камня ладонью – точно так же, как когда-то в далёком детстве касался руки отца.

В его голове звучали невысказанные, отчаянные слова:

– Прости, отец... Прости за моё бегство... Прости за то, что не был рядом, когда я был тебе нужен... Я не знал... Я не хотел этого конца... Ты был прав во всем... Корона – не цепь, но я не смог нести её тогда... – Чувство жгучей вины за гибель отца смешивалось с глубочайшей, всепоглощающей личной утратой.