Императорская принцесса. Начало.

Глава двенадцатая

Мягкий свет лампы окутывал покои Агаты, отбрасывая длинные, трепещущие тени. За массивным столом, который лишь подчёркивал её хрупкость, она пыталась одолеть гору свитков. Буквы расплывались перед глазами — читать отчёты было скучно и трудно, но другого выхода не было.

— ...И если мы направим средства сначала на Восточный квартал, то к зиме сможем расселить всех пострадавших из временных бараков, Ваше Высочество, — бубнил архитектор, тыча пальцем в чертёж.

Агата провела рукой по лицу, и голос её прозвучал осипшим от усталости.

— Это верно. Но вы заглядывали в отчёты из Прибрежных зон? Там люди ютятся в подвалах после паводка. Я читала, что они болеют. Вы что, вообще не хотите думать?

Она тут же смутилась собственной вспышки, опустив взгляд.

— То есть... я хочу сказать, мы не вправе их бросить, — тише, но уже с попыткой властности, продолжила она. — Подумайте еще. Найдите способ помочь и тем, и другим. Работы должны начаться в обоих районах как можно скорее.

— Но, Ваше Высочество, это замедлит все сроки! — возмутился архитектор.

— Это называется «справедливость», — отрезала Агата, и в её тоне зазвучала сталь, позаимствованная у покойного отца. — У меня нет желания слушать возражения. Сделайте, как я сказала.

Когда архитектор удалился, в комнату бесшумно вошёл Рик. Молча, по старой привычке, он поставил рядом с ней кружку с тёплым молоком и мёдом — точно так же, как делал это, когда она была младше.

— Купцы гильдии «Южный ветер» ждут аудиенции, — мягко сообщил он. — Снова требуют компенсации за разграбленные караваны.

Агата нахмурилась, и в её голосе прорвалась обида.

— Опять? Но они же сами... их караваны шли с провизией для мятежников! Скажи им, что... что я не глупая девочка и все вижу. Я прикажу обыскать их конторы!

Рик мягко направил её мысль.

— Это только спровоцирует новый скандал. Но их караваны везли контрабанду. Мы не должны платить за их же предательство. Вместо этого можно предложить им льготы на будущие перевозки стройматериалов. Пусть зарабатывают на восстановлении, а не на разорении королевства.

Уголок её губ дрогнул в слабой улыбке.

— Хитро... Они не смогут отказаться.

— Это не хитрость. Это управление, — поправил Рик.

Агата вспыхнула, но в глазах её читалось смутное удовольствие от его слов.

— Я просто... учусь.

Поздним вечером, когда замок погрузился в сонную тишину, Агата стояла у окна в своих покоях. Дверь в смежную комнату была приоткрыта, за ней виднелась полоска света.

— Рик? Ты не спишь? — её голос дрогнул, срываясь от накопленной усталости.

— Нет, — послышался немедленный спокойный ответ.

— Мне страшно. Кажется, будто стены дышат. Эта тишина... Она как в той сказке про великана, который замер и притворился горой, но все знают, что однажды он проснётся. Понимаешь?

— Понимаю. Но вам не стоит сейчас об этом думать. Вам нужно поспать.

Агата резко обернулась, и на глазах у неё выступили слезы.

— А как не думать? Я каждую ночь прислушиваюсь... Мне кажется, я снова слышу те крики, вижу кровь на мраморе, как тогда... когда...

Она не смогла договорить, подавив рыдание. Рик встал в дверном проёме, его мощная фигура надёжно заслонила вход.

— Ни одна тень, ни один живой человек не пройдёт через меня. Спите. Это приказ вашего начальника охраны и приближенного.

На следующее утро, едва касаясь завтрака, Агата перебирала бумаги. Её взгляд упал на знакомый черновик.

— Рик.

Он тотчас же возник рядом.

— Я здесь.

Агата взяла в руки отчёт о визите южного посольства.

— Вот, смотри. «Обсуждались вопросы восстановления дипломатических отношений и перспективы будущего сотрудничества с Югом».

— Все верно. Так и было, — подтвердил Рик.

Агата покачала головой, глядя на него с тревогой.

— Нет. Не верно. Это не отчёт. Они что-то замышляют. Я это чувствую.

Рик внимательно посмотрел на неё, изучая её бледное, напряжённое лицо.

— Ваши чувства редко вас обманывают. Что прикажете?

— Это значит, что они затаили злобу. И готовят нечто худшее, чем открытый бунт.

Она сжала кулаки так, что костяшки побелели, и её следующий приказ прозвучал низко и властно, словно она примеряла голос отца.

— Удвой караулы на всех постах. Все донесения с границы — прямиком ко мне. Они полагают, что имеют дело с испуганной девочкой. Они жестоко ошибаются.

В это же время в Южном замке Эйден вёл свою, невидимую войну. Его кабинет, утопавший в полумраке, стал центром гигантской паутины. Сюда стекались донесения шпионов, отчёты лазутчиков, дневники наблюдений за северными поставками и передвижениями войск. Он изучал все: от расписания караулов у городских ворот Северной столицы до предпочтений в еде у каждого из северных лордов.