Императорская военная академия: беглянка поневоле

1.1

Многие говорят, что судьба это причудливое переплетение нитей выбора.

Потянешь за одну из них и твой путь изменится, станет яснее и чётче, определённее. Но ничего уже изменить будет нельзя: события пойдут своим чередом. Чередом, который ты выбрал, потянув за одну нить.

Её нельзя отпустить или выбрать другую, даже если бесконечно захочется это сделать.

Я смотрела на темно-синее, совсем предрассветное небо, перекатывая в уме мысли о судьбе и о том, стоит ли её менять, точнее, возможно ли её поменять.

Все эти мысли — о судьбе, о жизни, затрагивают человека в нескольких случая — в праздных размышления на досуге, и, когда в его жизни случается какая-то беда, и у меня однозначно второе...

Близится день, когда меня заставят пойти под венец: вчера услышала, как две матушкины фрейлины болтали о кандидатах на мою руку. И для меня этот день станет днем скорби и позора.

Я оттолкнулась от широкого каменного подоконника, резко развернулась, настолько, что полы моего домашнего платья разлетелись в разные стороны и стала видна ночная сорочка, и стала спускаться по винтовой лестнице. Западная башня — моё любимое место в этом холодном и негостепреимном замке. Здесь можно бесконечно рассматривать небо: закаты и сумерки, ночи и грозы. Я всегда его любила. На небо я могу смотреть сутками напролёт. Кроме того, эта часть замка пустует, здесь мало кто ходит, в том числе из прислуги. Говорят, сюда давным давно заточили моего предка, неугодного сына правившего тогда князя и здесь он и сгинул. Обходят это место стороной — то ли, чтобы память не тревожить, а может и души безвременно почивших. А мне оно приглянулось. Достаточно, чтобы сделать башню своим убежищем.

Страшно подумать, я — Ньери дер Горрам, последняя из такого древнего и великого рода. Никого больше не осталось, кроме моих родителей. Последняя. Это и шутка, и издевательство небес: номинально я ношу титул Наследной княжны Северо-Западного края Аталийской империи, а в будущем должна была бы стать главой рода и Матерью Северо-Запада. На деле же, Ньери дер Горрам — всего лишь разменная монета, это знают все вокруг. Будь я парнем, будь я сыном, может и стала бы главой рода, но девушка в наших краях считалась лишь женой и матерью и даже Император, позволивший женщинам править, навряд ли сможет преломить обычаи народов нашего Края. Тем более, времена, когда наши владения были обширны, а род влиятелен и богат, прошли, так зачем ему вмешиваться?

Полвека назад королевство Гавин пошло на Империю войной и отвоевало почти весь наш суровый край, мы удержали лишь небольшой клочек земли у нынешней границы. Несложно догадаться, что после этого наш род, не справившийся с защитой земель Империи, лишился всякого уважения и влияния — мой дед и один из его старших сыновей были казнены, а мой отец, которому было всего четырнадцать, внезапно стал князем. Иногда мне кажется, что уже тогда он был хмур и суров, а затаённая печаль никогда не покидала его глаза.

Ни разу в жизни я не видела, чтобы он смотрел на меня иначе, как с холодным расчётом. Может быть только совсем в детстве? Я уже и не вспомню.

Он видел всего один выход для рода дер Горрам и его ставкой стала я: наследница как можно раньше должна выйти замуж за влиятельного человека, родить ему наследника и отдать второго мальчика на воспитание им с матерью. Не раз он озвучивал свои стремления на Совете старшин, где я присутствовала лишь по требованию протокола. За два года не произнесла ни слова — меня не спрашивали и не замечали.

Отец всегда говорил, что Северо-западу нужен князь. Князь, а не княжна.

"Слишком уж закостеневший, суровый и чопорный народ здесь живёт, чтобы принять перемену традиций, дочь. Но это наш народ и у тебя есть долг перед ним." Так он говорил мне, когда мы оставались наедине. И мне приходилось кивать. Дочери с отцом и князем не спорят.

В конце концов, может быть он прав. И хорошая дочь должна пойти и сделать то, что велят отец и мать. Но я не готова. Не готова выйти за первого, кто согласится взять в жены девушку из опального рода, пускай и наследница. Не готова похоронить себя, стать послушной женой и матерью, не готова к договорному браку. Я не хочу быть просто разменной монетой — хочу свободу выбора. Я хочу жить по своим правилам. И я готова заплатить любую цену за эту непозволительную роскошь.

Факелы коптили и дымили в железных скобках на стенах коридора. Уже ночь и некоторые из них потушили так, что следующий виден лишь в десяти шагах от другого. Я вздохнула спертый воздух и повернула направо. Я шла туда, где знала, что меня точно поймут и, возможно, даже дадут дельный совет. Если не будут слишком пьяны.