Императорская Военная Академия. Поколение одаренных.

1.7

– Что происходит – вообще не понял. Но твой темперамент, Вирроуз, потрясает! – Горан пытается аккуратно отцепить мои судорожно стиснутые пальцы от своей рубашки. – Меня еще никто так страстно не прижимал к стенке! Хотя я надеялся, что ты набросишься на меня с поцелуями…

– Горрр-р!

– Спокойно! Я всего лишь немного разряжаю обстановку! И, если ты не планируешь меня целовать или душить, будь так любезна, сними руки с моей шеи!

– Извини, пожалуйста! – Спохватившись, отпускаю придушенного Горана, который начинает невозмутимо поправлять ворот рубашки. – В общем, мне нужно пробраться в библиотеку!

– Пока она запечатана, даже не думай! И объясни, пожалуйста, как оказалось, что твое родовое украшение находится не у тебя?

– Я не знаю! Пропажу фибулы обнаружила вчера вечером, когда вернулась из библиотеки. Но с собой у меня ее не было, значит, она потерялась раньше, но раньше у меня и другие заколки пропадали, но находились, так что я не обращала внимания!

По зависшему взгляду Гора понимаю, что придётся пересказать всю историю с заколками. Гор слушает, не перебивая, и в конце уточняет:

– Почему ты мне сразу не рассказала, что у тебя начали пропадать вещи?

– Гор, мне даже в голову не приходило! И как ты это представляешь – сообщать парню о каждой потерянной шпильке?

– О каждой шпильке! – рявкает Гор. – О любой потерянной вещи! Сразу говоришь мне, даже если это зубочистка или трусы! Да... тем более, если это трусики!

Разговор приобретает неожиданное направление. Я начинаю истерично хихикать, наверное, это нервное.

– И давно ты стал интересоваться женским бельем?

– Представь себе, с некоторых пор для меня это имеет очень большое значение. – Он напускает на себя нарочито серьёзный вид, но в глазах тоже прыгают смешинки.

– Знаешь, мы уже третий год в одной квадре, а я никак не привыкну, что ты вырос и изменился. – С нелепым смешком вырывается у меня внезапное признание.

Взгляд Горана становится серьезным и каким-то злым.

– Это нужно исправить.

Мгновение – и мы уже поменялись местами. Я оказываюсь прижатой лопатками к стене, а он нависает надо мной, уперев руки по обе стороны от моей головы. Негромким низким голосом, от которого я вся покрываюсь мурашками, он произносит мне прямо в губы:

– Посмотри на меня, Вирроуз. Я мужчина. Я хочу… чтобы ты это поняла.

На меня налетает ураган. Он сминает мои губы, и вжимается в меня всем своим жестким телом так, что перехватывает дыхание. Чувствую его каждым сантиметром своей кожи.

Так же внезапно Горан от меня отрывается. Горящими черными глазами он жадно всматривается в мое лицо, как будто хочет в чем-то убедиться, будто ищет ответ на какой-то вопрос.

– Я поняла… – тихо говорю я. А что еще сказать?

Ожидающие очереди адепты уже откровенно поглядывают на наш закуток, и это не то внимание, которое мне нравится. О чём я и сообщаю Горану, утаскивая его подальше от этого провокационного места.

– Хорошо, – согласно кивает он, – буду целовать тебя, не привлекая внимания общественности.

– По-моему, мы отошли от планов…

– Горан Амельтин! Алексия Румейра Виррроуз! – взывает помощник, прерывая наши препирательства. Выхватив нас глазами из толпы, он жестами показывает на освободившиеся кабинеты.

Я вежливо здороваюсь с молодым лекарем, высоким худым парнем с вытянутым лицом и длинными руками. Он устало отвечает на приветствие и заучено спрашивает вялым насморочным голосом:

– Что беспокоит, какие симптомы?

– Хочу провериться на воздействие тёмной магией. Симптомы – нехарактерные проявления дара, чрезмерная эмпатия, высокая эмоциональная нестабильность, – чётко формулирую признаки.

Слегка скривившись, целитель нудно уточняет:

– С чем связано ваше предположение именно о таком воздействии?

– С тем, что незадолго до происшествия с Лиллиан Гренвуар мы с ней... гм... активно взаимодействовали...

– Да? Хорошо, встаньте сюда, - он направляет меня в рунный круг в центре кабинета, и, пробормотав заклинание, включает мягкую защиту.

Руны наливаются красным светом, образуя вокруг меня охранный контур. Целитель, потерев ладони, скрещивает их чуть выше моего живота. Сосредотачиваясь, прикрывает глаза и выпускает волну диагноста. Прозрачно-голубая дымка поднимается вверх по телу с легким неприятным покалыванием, как будто царапает кожу изнутри. Отмечаю про себя, что у него тяжеловатая магия, то ли новичок, то ли с моей магией такой резонанс… И тут что-то колет в висок, а дымку диагноста сдувает в сторону.

Целитель резко отдергивает руки и отступает на шаг назад. Его взгляд становится собранным, вялость как рукой снимает, даже насморк из голоса пропадает.

– Адептка Вирроуз, прошу не выходить из круга. Не делайте резких движений.

– Что случилось? – лёгкий укол меня слегка встревожил, но больше ничего неприятного я не чувствую.

– Нужно кое-что дополнительно проверить, я позову магистра. Вы же эмпат? Постарайтесь не волноваться.

Целитель отправляет сообщение через магсвоч и, кусая губы, ожидает ответа, не отрывая взгляда от браслета. Через несколько напряженных минут он принимает решение:

– Я сам схожу за магистром. Оставайтесь на месте, и, Верховных ради, не выходите из круга!

Осторожно, медленно поворачиваю голову через плечо вслед за убегающим целителем. Выхватываю фигуру Горана, уже ожидающего в коридоре. Успеваю улыбнуться ему и пожать плечами – ну вот как-то так… Дверь захлопывается, и по ней пробегают сигнальные огоньки запечатывания.

Стоять, не двигаясь, посреди пустого кабинета довольно странно. Накатывает ощущение злости – чужой, бессильной. Она растекается вокруг меня и пытается пробраться под щиты. В круге становится душно. Как хорошо, что здесь есть окно! Делаю глубокий вдох и смотрю вдаль – там, за аллеей, виднеется купол оранжереи, а над ним – высокое синее небо с пушистыми облаками. В них так восхитительно летать! Вспоминаю ощущения полёта, свободы, пение ветра под крылом… Дверцы шкафа начинают дребезжать, распахиваются, и из него вылетают склянки с зельями и пустые реторты. Сталкиваясь и звеня, они кружат вокруг меня, набирая скорость. Сжав зубы, продолжаю дышать и думать о полёте, о небе, взмах – и я уже над облаками, взмах – всё выше, и выше…