Императорская Военная Академия. Поколение одаренных.

1.8

В столовой традиционно царят шум и суета. Усадив меня за уединенный столик в углу, Горан исчезает решить пару вопросов. Вяло ковыряю огромный кусок стейка, который принёс мне Гор с безапелляционным требованием съесть его полностью, согласно предписанию профессора Дигворда. Ага, как будет кусок мяса мне чем-то поможет...

«…он – или они – имеют возможность общаться с вами довольно близко…»

Слова Дигворда застряли в памяти и точат сердце. У меня не так много, а точнее, совсем мало людей, кого я подпускаю близко к себе. Наша квадра. Может ли кто-то из них предать меня? Мысленно усмехаюсь. У Амры родовой дар – ментал, у Горана – иллюзии. Только Аш-Раффар – слабый маг времени, не вписывается в гипотезу Дигворда. Мелькает малодушная мысль – лучше бы он вообще ничего не говорил о своих предположениях! Не настолько же близкое окружение он имел в виду? Невозможно думать об этом. И не думать тоже не получается.

Чувствую, что в голове у меня замерший файербол, и когда он рванет – неизвестно. Профессор уверен, что причинение вреда кому-либо с моей стороны не грозит, но могу ли я умалчивать о возможных последствиях для своих друзей? Прикроют ли они мне спину, встанут ли со мной плечом к плечу, если я выкину что-нибудь непредсказуемое, неприемлемое? Могу ли я доверять им настолько? А может, наоборот – им не стоит доверять мне? От этих противоречивых мыслей голова начинает раскалываться, и аппетит пропадает окончательно.

Отложив вилку и откинувшись на спинку стула, я замечаю, что Амра и Аш-Раффар уже в столовой. Амра кивает, как обычно, с едва заметной улыбкой, а огненная взмахивает рукой, посылая мне сердечко. Непроизвольно улыбаюсь им в ответ.

Подруги выбирают блюда, а на пороге появляется Рован с моим конспектом в руках и оглядывает зал. Увидев меня, он вспыхивает широкой улыбкой и направляется в мою сторону. Только успеваю подумать, что сейчас даже разговаривать ни с кем посторонним не хочется, как на пути Рована возникает Гор, ловко перехватывая его за несколько столиков до нашего. Своим высоким ростом и широкими плечами он полностью скрывает меня из вида, непринужденно изымает конспект, и, хлопнув по плечу, разворачивает дежурного секретаря в обратном направлении. Неуверенно потоптавшись на месте, Рован, наконец, отходит и встает в очередь за ужином.

– По-моему, этот липкий тип что-то от тебя хочет, Вирроуз. – Неодобрительно цокает Аш-Раффар, приземляя на стол левитирующий поднос. – Но Горану он точно не соперник.

– Дело не в соперничестве с Гором. Я не пойму, что Ровану нужно от меня на самом деле. Как-то не сходятся добродушная улыбка и расчетливый взгляд. Про его шутки я вообще молчу, он невпопад говорит такие дикие вещи, словно провоцирует... Представляешь, недавно назвал мой родовой герб модной девчачьей штучкой. Невероятное невежество для Карминов, роду которых покровительствует сама императрица.

– Это же оскорбление! – возмущенно взлетают вверх брови Аш-Раффар. – Ты пустила ему кровь?

– Нет, зачем? Он выглядел растерянным и вполне искренне извинялся.

– Всё равно это непростительно! И очень странно! Когда нашу ветвь приняла под свое крыло императрица, нам с младшим братом направили самых лучших учителей для приличествующего статусу обучения. Но и без этого мой брат знал геральдику, еще не умея читать! А маме выделили солидное содержание за счет казны, чтобы поднять из руин имение и достойно представлять нас в светском обществе. Уверена, Карминов поддерживают так же, ведь Алексия принесла Верховным обет восстановить оба наших рода… – Аш-Раффар задумчиво и внимательно рассматривает Рована. – Знаешь, перед моим поступлением в академию наши семьи – Аш-Раффары и Кармины – были приглашены императрицей на представление Древнему Кругу. Но его на этой встрече я не помню…

– Нужен полог безмолвия, – без предисловий сообщаю я приближающимся Амре с Гораном. Рован, усевшись неподалеку, развлекает сомнительными шутками хихикающих первокурсниц и изредка бросает мимолетные взгляды на наш столик.

– Есть подходящее заклятье, – присаживаясь, аккуратно разглаживает салфетку на своих коленях Амра, – называется Пустой разговор. Те, кто за пологом, слышат не тишину, а невнятное бормотание. Я его уже опробовала. Даже если записать разговор на артефакт памяти, слова будут перемешаны. Причем не наши слова, а, скажем, обсуждение рецепта сангерийского пирога.

Достав из сумки кристалл в виде свечи, Амра быстрыми движениями тонких пальчиков выписывает над ним длинную замысловатую формулу. Под конец, создав крохотную искру, она зажигает свечу и размещает ее в центре стола. Легкое колебание теплого воздуха невесомо окутывает нас и замыкается за спинами.

– Я перевспомнила на медитации тот отголосок, который услышала утром, когда Вирроуз поймала эмпатическую волну, – медленно начинает Амра. – Это была женщина. Она мысленно кричала: «Я больше не буду помогать вам. Ты не посмеешь этого сделать. Он найдет тебя и убьет. Нет. Нет. Нет».

Мы молчим, не осмеливаясь озвучивать очевидные догадки.

– Голос был искажен, поэтому я не стану утверждать, кому он принадлежит, – продолжает Амра. – Но фон я запомнила, он был тёмно-серый с голубыми сполохами. В моей ментальной проекции каждый голос имеет свой магический цвет, и я бы его узнала, вот только в академии у меня нет привычки лезть в чужие головы. То же самое я скажу дознавателям или проверочной комиссии, о которой предупреждала нас профессор Тальен…

– Могу продолжить. – Прерываю я затянувшееся молчание. – Моя родовая фибула, возможно, находится у Лиллиан.

Пересказываю нашу встречу с Рованом. Аш-Раффар в кои-то веки не произносит ни слова. Амра смотрит на меня нечитаемым взглядом, ожидая продолжения.

– Да, это не всё. Амра, у меня к тебе просьба. Помоги мне кое-что вспомнить.

Горан отпиливает кусочек стейка и тщательно пережевывает, переводя невозмутимый взгляд с неё на меня. Аш-Раффар застывает с вилкой в руках. Амра аккуратно промокает губы салфеткой и складывает приборы.