Императорский отбор для попаданки

- 7 -

Димея оценила мой боевой настрой и, оставшись со мной один на один в благоухающем саду, куда привела, чтобы пообщаться, уже не рискнула называть меня замухрыжкой.

– А ты не такая, как я думала, – призналась она, усевшись на кованую скамейку, рядом с которой стоял столик с напитками и сладкими угощениями.

Стоило разнестись по усадьбе слухам, что я могу проклясть за неуважение, отношение ко мне изменилось.

– И как ты собралась проклясть Вельду? Ты же не магесса.

– Кулаком, – врать я не собиралась. Кто дружит с логикой – сразу сообразит, что будь у меня магия, меня бы на отбор не отправили, и поймает на лжи.

– О, если бы так можно было, на отборе мне бы не было равных! – вздохнула маркизета.

Я оглядела её хрупкое телосложение, и она с грустью пояснила:

– Папа много лет был несменным телохранителем императора. Я пошла в него. И силой, и внешностью.

– Это же хорошо.

– Ага, особенно внешность у меня «хорошая»! – раздражённо хмыкнула она.

– Вы же красотка.

– Это личина, – огрызнулась с болью Димея, и я прямо-таки почувствовала отчаяние маркизеты.

На лестнице я видела супругу фрея Мильена и младших дочек. Если представить, что старшая похожа на них, то она не красавица, но побороться за приятную внешность можно. Другое дело – что делать с характером?

«Решаем проблемы по мере поступления!» – разработала я на ходу простой план и решила хватать быка за рога, точнее, Димку за бока.

– Идите сюда! – потребовала решительно.

Дименька, не ожидавшая, что служанка смеет с ней, богатой и знатной фреей, так обращаться, остолбенела, не успев донести до рта ореховое пирожное.

– За принца Селебрина будем бороться или как? – строже вопросила я, копируя безапелляционный тон Эверия.

– Ага, – претендентка ловко сунула в рот пирожное целиком, спешно прожевала, и только тогда поднялась со скамейки.

– Снимите личину! – потребовала я строго.

– Зачем?! – Дименька поменялась в лице, будто я потребовала отдать всё имущество.

– Надо! Ну?!

Невыносимое страдание отразилось в больших зелёных глазах. Изящный алый ротик скривился, будто отведав полыни, а потом со вселенской грустью Димка сняла с лифа розового шелкового платья брошь…

После чего я поменялась в лице.

Димея не уродина, но… увы, утончённые благородные черты развеялись с магической дымкой, явив миру сердитого, взбалмошного вида рыжую девицу с курносым носом, очень конопатую. С острым, колючим взглядом и…поджатыми тонкими губами, выдававшими вредный нрав моей, так сказать, подопечной. Глаза, кстати, оказались обычными карими.

Прикидывая, что и как можно подправить косметикой, я нахмурилась – и Димка прошипела змеёй:

– Считаешь меня уродиной?!

– Просчитываю путь к победе, – я грозно свела брови. – Учитывая ожесточённую борьбу за принца, надо очень постараться.

Настроение у претендентки менялось так резко, будто в её голове тумблер переключался. Но радовало, что она хотя бы не истеричка.

– Попытка не пытка, – с важным видом ответила я и рванула к Эверию, чтобы обсудить идею.

Подобно урагану я взлетела по лестнице огромного особняка, перепрыгивая через ступеньки и шокируя всех, кто попадался по пути.

В дверь к магу постучала, выждала немного, вошла – и потеряла дар речи. У нас всего пара часов на сборы осталась, а он развалился на софе и подушках в домашнем халате, закинул ногу на ногу и прохлаждался, сверкая коленками с золотистой растительностью, похожей на те же мохнатые «валенки», разве что светленькие.

В принципе, ноги как ноги, но почему-то я растерялась.

– Забыл поставить на тебя ограничение, – оторвавшись от записной книжки, равнодушно подытожил Эверий и опустил ноги. Заодно длинную полу халата одёрнул, лишая меня интимного зрелища – вида обнажённых мужских коленок. Не бог весть что, однако видеть икры мага странно. Я привыкла видеть его другим.

– Ваш купол работает? – дыхание выровнялось, но по мне было очевидно, что я примчалась на крыльях ветра из-за важной причины.

– Говори, – а сам писульки на бумаги выводит какие-то, слушая меня вполуха.

– Внешность претендентки надо срочно облагораживать!

– Исключено. Правила отбора запрещают магическое облагораживание.

– А простое человеческое облагораживание?

– Такое есть? – Он наконец-то оторвался от сочинительства и посмотрел на меня.

– Есть! Надо успеть купить всё необходимое!

– Завтра купим в столице.

– Вы представляете, на сколько может затянуться выбор косметических средств? Дело важное, кропотливое и сложное. Займёт как минимум весь день. С условием, если лавки поблизости. А надо ещё покупки освоить, приноровить и приучить претендентку к немагическому украшательству…

– Нет времени. Ускорься, – Эверий опять уткнулся в свой блокнотик.

– Если ускорить Дименьку, случится катастрофа!

Маг вздохнул, захлопнул записную книжечку и обречённо изрёк:

– Всё завтра. С утра.

– Сэр, – обрадовалась я и, приложив руку к козырьку, отдала честь. На что у Эверия округлились глаза.

– Выбирай выражения! – побагровел он словно смущённая девица. Пришлось объясниться.

– Это значит: будет исполнено, господин магвел.

Мимика мага стала непередаваемой. Вмиг в его руке из ниоткуда появилась огромная, увесистая книга, и он принялся листать её, бормоча под нос:

– С… е… р… – поднял голову и поинтересовался: – На каком это наречии?

– Не важно! – пропищала я и попыталась сбежать. Но на повороте ноги прилипли к полу.

– Подозрительная что-то твоя деревня, Ольха! – прищурился Эверий, поправляя полы шелкового полосатого халата, то и дело распахивающегося и открывающего мужские мускулистые ноги.

Мне бы испугаться, но я застыла, сражённая открытием: Эверий помнит моё имя! Надо же.

– Я повышена до Ольхи? – съязвила.

– Уже разжалована, – огрызнулся он. – Через час переносимся. – И махнул рукой, указывая, что могу выметаться.