Императрица изволит бездельничать

Глава 1. Проснись, императрица

Потолок был расписным.

Не такой, к которому привыкло её утро — с трещинами в штукатурке и пыльным абажуром, — а высокий, как небо, с золотыми драконами, которые вились среди лазурных облаков. По драконам ползал солнечный луч, пробиваясь сквозь резные ставни, и пахло сандалом, свечами и какой-то тоскливой древностью.

Сознание возвращалось медленно, кусками: сначала тьма, потом боль в затылке, потом тихий женский плач.

Сяохуэй открыла глаза.

Плач доносился откуда-то сбоку, прерывистый, со всхлипами и шмыганьем, такой же раздражающий, как будильник в шесть утра.

Рядом, на коленях у кровати, сидела девушка в пыльно-голубом ханьфу. Её волосы были убраны в простые «рожки», лицо опухло от слёз, и она мелко трясла какой-то тряпицей, то ли платком, то ли подолом.

— Эй, — голос оказался чужим — низким, грудным, с повелительной хрипотцой. Сяохуэй поморщилась и кашлянула. — Ты чего ноешь?

Прислужница подскочила так резко, что уронила фарфоровую чашку. Она уставилась на Сяохуэй огромными влажными глазами, похожими на две сливы после дождя.

— В-ваше величество? — прошептала она с ужасом и надеждой одновременно. — Вы очнулись? О, Небеса, о, Предки… Я так переживала! Три дня! Три дня вы были без сознания! Мы уж думали…

— Чьё величество? — перебила Сяохуэй и попыталась сесть.

Тело слушалось плохо. Слишком пышное, слишком грузное. Где-то в районе груди что-то тяжело лежало, а на плечи давила тяжесть одеял, расшитых такими яркими нитями, что рябило в глазах.

Служанка замерла, как кролик перед удавом. А потом её лицо исказила новая волна горя.

— Госпожа… — всхлипнула она с такой искренней мукой, что Сяохуэй на секунду даже стало не по себе. — Вы… вы рассудком помутились? Ой, бедная наша госпожа! Ой, несчастная! Император новую наложницу приволок, а вы теперь ещё и это…

Сяохуэй почувствовала, как в груди начинает закипать привычное, родное, земное раздражение. Она глубоко вдохнула — и попыталась взять себя в руки. Не получалось.

— Так. — голос сорвался на металл. — Рассказывай быстро. Всё. Что случилось.

Служанка испуганно шмыгнула и пробормотала:

— Вы… уверены, что хотите?

— Быстро, — тихо, но с таким весом, от которого у девушки подогнулись колени.

— Простите, простите, госпожа! — затараторила та, кланяясь чуть не в пол. — Всё так скверно! Император уже пять лет… пять лет, госпожа!.. к вам не приходил. Даже на Новый год не заглядывал. Только гонцов присылал «поклон засвидетельствовать». А вы ждали, вы всё ждали… ткани лучшие готовили, наряды шили, а он… — она всхлипнула особенно громко. — А теперь ещё и этих мигер полный дворец. Масла подливают, сплетни распускают. А тут третьего дня Седьмая супруга, эта… Хао-лань, из рода Вэй, весь императорский указ с барабанами выкрикивали. Новую, понимаешь, супругу берёт! Главную! Вы услышали — и упали как подкошенная. Так и лежали три дня. Три дня!

Сяохуэй закрыла глаза.

В голове медленно, но верно складывалась картинка. Императрица. Заброшенная императрица. Соперницы, евнухи, интриги… Боже, какой...

— Пиздец, — озвучила она свои мысли вслух.

— Что простите, госпожа? — вытаращилась служанка.

— Ничего, — вздохнула Сяохуэй и, откинув одеяла, села на кровати.

Ноги в шёлковых чулках коснулись ледяного пола. Деревянная кровать была резной, с изображением фениксов и пионов. Рядом — столик из чёрного дерева, на нём курильница с дымком, и огромное бронзовое зеркало в полный рост.

Сяохуэй подошла к нему.

Из отражения смотрела высокая, статная женщина лет двадцати пяти. Густые чёрные волосы, уложенные в сложную причёску «облачные облака», украшены шпильками с нефритом и россыпью рубинов. Лицо — без возраста, с острыми скулами и тёмными, полными невыплаканной горечи глазами. Бледная кожа.

Сяохуэй вздохнула.

В прошлой жизни она была библиотекарем в районной библиотеке. Носила удобные свитера, пила растворимый кофе и мечтала, чтобы читатели не оставляли жвачку в книгах. Сейчас на ней — шёлк, весом килограмма на три, и титул «мыши, которую загнали в угол».

— Надеюсь, это сон, — прошептала она отражению.

Отражение вздохнуло в ответ.

Служанка за её спиной снова зашмыгала носом.

— Госпожа, может, врача? Может, настойки корня женьшеня? — всхлипнула она. — Или… госпожа, вы только не гневайтесь… император сегодня во Дворце Радостных Кумонсов будет новую супругу принимать. Может, вы пойдёте? Покажетесь? Чтоб знали…

Сяохуэй медленно повернулась. В её глазах — точнее, в глазах императрицы — появилось что-то новое.

Что-то незнакомое дворцовым стенам.

— Не знаю, — сказала она. — Подумаю. Но сначала — жрать хочу.

Служанка икнула и упала в обморок.