Императрица-попаданка 2

Глава 4.

Анна махнула ему на стул возле длинного стола, встроенного в ее рабочий и села напротив.

- Слушаю вас, Андрей Иваныч.

- По моим сведениям и донесениям иностранных шпионов, мы, наконец, нашли, где спрятаны те девять миллионов князя Меньшикова и я знаю, как их вернуть в казну.

Анна от неожиданности открыла рот и тут же оживилась после недолгого молчания:

- Эт-т-то просто чудо, Андрей Иваныч! – всплеснула она руками. – Просто новогодний подарок! Вы прям дед Мороз!

Ушаков скромно потупился такой похвале и тут же принялся излагать свой план.

Дело все в том, что, как и во времена первого русского императора, официальные царские награды землями и деньгами хоть и служили началом обогащения и средством для текущего прокормления, но еще никого не превратили в самых состоятельных людей империи. Те же, у кого не было прямого доступа к казне, обогащались прежде всего за счет тех, кто впал в немилость. Так, Меншиков изрядно поживился — с царского разрешения и без такового,— когда захватывал имения и иную собственность своего бывшего партнера по бизнесу графа Петра Андреевича Толстого. Имения и драгоценности самого Меншикова достались главным образом членам Верховного тайного совета — князьям Долгоруким. Один из них обручил свою дочь с императором Петром II. А после того как Анна отказалась от ограничений власти и свергла "тайников", как их именовали в столице, имущество Долгоруких конфисковали, и его с усердием расхватывали приближенные императрицы. Увы, без ее ведома. Конфискованное у Долгоруких имущество оценивалось в полтора миллиона рублей, хотя все доходы русской казны в конце правления Петра Первого не превышали и девяти с половиной млн руб. в год.

Анна тогда с подобным способом распоряжения собственностью, которая должна была отойти казне, пока не знала и поделать ничего не могла. Отсутствие опыта правления, делало ее зависимой от тех приближенных, которым она всецело доверяла и на верность которых рассчитывала. А верность во все века была весьма дорогим товаром. И именно поэтому императрица смотрела сквозь пальцы на то, как ворует из сумм на содержание ее двора, даже обер-гофмаршал граф Рейнгольдт Левенвольд. А что делать? Ведь взамен он давал ей весьма дельные советы по управлению свитой и отношениям со знатью.

Но Левенвольду было весьма и весьма далеко до тех, кто управлял внешними и военными делами государства.

Ранее иностранными делами ведал князь Алексей Михайлович Черкасский, потомок знатного рода, восходившего чуть ли не к египетскому султану Иналу. Основу состояния этого рода заложил отец будущего главы русской дипломатии, который во время своего воеводства в Сибири по традициям своего времени мздоимствовал так, что вызывал обостренную зависть всего русского боярства своими "сибирскими", как их тогда именовали, богатствами. Там же помощником у отца начинал свою государственную службу и дело пополнения семейного капитала и сын, Алексей Черкасский.

Когда царь Петр казнил за казнокрадство и воровство бывшего главу Сибирского приказа и сибирского воеводу князя Гагарина, возник вопрос о назначении нового управляющего восточными окраинами России. Однако после жестокой публичной казни Гагарина, чей труп долго продолжал висеть перед зданием Сената, даже среди самых корыстолюбивых вельмож не находилось желающих отправиться в Сибирь. Отказался от подобной чести и глава клана баронов Строгановых Григорий Дмитриевич, сославшийся на то, что управление собственными заводами на Урале на благо государя занимает все его время и не даст возможности полноценно отправлять должность. И тогда царь вспомнил о Черкасском-младшем, имевшим уже опыт сибирского правления.

За новый срок управления Сибирью князь приумножил свои богатства уже известными способами — от поборов с купцов и инородцев до прямых хищений казенных денег. Однако действовал так ловко, что серьезных жалоб на него в столицу не отправляли.

Обзаведясь высоким постом и серьезным влиянием на императрицу, князь Черкасский занялся и исконным боярским делом — лоббированием интересов различных воевод, губернаторов и иных чиновников во дворце. При этом размер его вознаграждения за подобную милость не переставал поражать воображение современников. Так, Василий Никитич Татищев, управляя Астраханью, чрезмерно увлекся поборами с туземного населения. Он обоснованно опасался того, что челобитная обиженных дойдет до императрицы, за чем последуют отрешение от должности, следствие и разорение. А потому пошел проверенным путем, послал князю Черкасскому тридцать тысяч и инцидент был исчерпан.

При этом, несмотря на получение положенного по должности финансового довольствия и грандиозные размеры собираемой мзды, князь не стеснялся постоянно клянчить и получать у Анны вспомоществование из-за крайней, как он писал в прошениях, бедности.

Не меньшим усердием в добывании капитала отличался и главный военачальник — фельдмаршал граф Бургхард Миних. Этот немецкий дворянин поступил на службу в русскую армию еще в петровские времена и сразу же оценил возможности, открывающиеся в России любому предприимчивому и беззастенчивому человеку. Имея познания в инженерном деле и архитектуре, он получил приказ Петра Первого строить Ладожский канал, а из наворованных денег и материалов сложил фундамент собственного грядущего благополучия. Постройка канала принесла Миниху много денег наличными и массу стройматериалов, из которых в Санкт-Петербурге были построены дома и дворцы, сдававшиеся в аренду и приносившие рачительному немцу немалую сумму дохода в год.

Анна пока не могла с этим ничего поделать, зная, что воровство достигало гигантских размеров и все шло мимо казны. И поэтому дала наказ тайно разведывать все действия в финансовой сфере Ушакову, и главное возвращение капитала Меньшикова, которое равнялось бюджету страны. Теперь же с нетерпением вглядывалась в лицо своего преданного соратника и пыталась угадать, чем тот сможет ее удивить. И он удивил, сказав, что знает, как вернуть эти деньги в казну.