Императрица-попаданка 3

Глава 3.

Пока шла борьба за места около богатой кормушки империи, Анна не только вплотную занималась государственными делами, но и своей семьей одновременно.

Так она приказала перевезти в ее дворец обеих сестер «со домашними», пока не будет определено место их проживания в столице. Дворец тут же наполнился детскими голосами, которые радовали Анну. Теперь она могла проводить со своими родными больше времени. Они вместе завтракали и ужинали, смотрели и слушали актеров и музыкантов, которых постоянно приглашали во дворец по распоряжению самой Анны.

По истечении середины июля, когда жара и пыль стали невыносимы, вся семья переехала в Петергоф, поближе к морскому побережью, а именно к Финскому заливу. Центральные здания Петродворца проходили реставрацию, и строился большой фонтан «Самсон», но это не умаляло радости от заселения семьи и придворных в сам дворец. В это время переезд длился целый день с непременным отдыхом и «кушаньем» в Стрельне или на одной из дач кого-то из придворных. За это право, принимать правительницу боролись еще с начала года те, чьи резиденции находились рядом со столицей или по дороге в Петергоф. Так случалось и потом, в летние дни, когда поезд Анны собирался для переселения. Уже позже она разнообразила маршрут и добиралась на шлюпке до Екатерингофа и «через всю першпективу до большой питергфской дороги и по четверты версты изволила идти пешем и вышед на болшую дорогу, сели по каретам».

А пока такой же поезд двигался за императорской процессией многими экипажами с дамами и кавалерами. Этот поезд двигался скоро, а за ними другой, еле поспевая, с грузчиками и ломовыми извозчиками, доставлявшими из одного дворца в другой мебель, посуду и всю обстановку. Она указала Придворной конторе, чтобы все было заранее подготовлено «что ко двору на месте потребно, а именно столы, стулье, кровати, оловянная и поваренная посуда и прочия потребности, дабы впредь отсюды ничего не возить». А также подготовить все для ее любимого времяпровождения – охоты.

Здесь Анна хотела отдыхать и требовала не беспокоить ее по маловажным делам. Но все же «уйти в отпуск» не получалось. Кабинет-министры хотя бы раз, а бывало и чаще появлялись с докладами, «доношениями» и челобитными. Тогда она уходила в свой кабинет и там уделяла внимание некоторым из высшего эшелона, а именно премьеру Остерману, Ушакову и Миниху, который и стремился показать императрице все то, что смог сделать за этот период в чине главнокомандующего до Дмитриева-Мамонова. Анне было интересно, и она откликалась на все предложения о его новаторстве и желании выслужиться.

- «Подготовить плавсредства для осмотра Ораниенбаума и Кронштадта» - писала она распорядителю по дворцу о своем желании посетить и эти крепости.

Сюда же рвались и другие царедворцы и чиновники, делая все, чтобы припасть к источнику благ и привилегий. Она понимала их стремления, и тогда она велела Дмитрию отписать указ о регламентации потока гостей.

- Приезжать всем можно в воскресенье или же в четверг, и лишь в эти дни, - наговаривала она ему, смеясь, вспоминая расстроенные лица своих домочадцев на ее постоянные отлучки для приема частых гостей, хотя бы и необходимых даже летом, - кроме тех дней, никому не иметь доступа, если не крайняя нужда».

Но что это за такая нужда, каждый решал по своему и поэтому случались неожиданные свары у входа во дворец и даже ночевки под воротами в стиле цыганских таборов с кострами, платками и прочими атрибутами походного лагеря. Приходилось вмешиваться и распределять отчаявшихся по их степени ожидания. Некоторых прибывших велела кормить при дворе, вплоть до слуг и лошадей. Гостей селили по двое в две комнаты и разрешали брать с собой не более двух слуг, так как помещения еще были в работе, а где-то располагаться еще не было мест.

Полным ходом шла реставрация, и даже самой императрице с домашними было скромно в готовых к проживанию апартаментах. Но даже в такой тесноте, они жили и развлекались. Завтраки, обеды и ужины составляли не меньшую часть их жизни, нежели охота, театр или же игры.

А в Петергофе было на что посмотреть. Кроме величественных зданий, лестниц и скульптур, здесь было большое количество фонтанов, так украшавших собою дворцовый ансамбль. По вновь отреставрированным дорожкам парков ходили люди и любовались построенными при Петре Первом фонтанами, которые он называл «шутейными».

За большим каскадом, примыкавшим к дворцу, скрывались гроты с необычными фонтанами, работа которых заставляла посетителей врасплох. Они включались неожиданно, когда кто-то около него, например, протягивал руку к блюду с фруктами на импровизированном столике, или просто идя по тропинке рядом. Представьте себе, что вы идете, не зная про это «шутейство», как вдруг включается фонтанчик и вас обрызгивает с головы до ног. Все смеются, а вам не до смеха. Приходится либо переодеваться, либо ходить так до высыхания. Таких вот, мокрых, Анна принимала с улыбкой и приглашала к себе в свиту на один световой день, дабы показать всем гостям свое одобрение этой петровской шутейной затее.

- Без обид! – смеялась она, видя расстроенные лица некоторых в мокрых одеждах.

Кроме того сейчас Анна привлекла к реставрации архитектора Михаила Земцова. Он активно работал с дворцом «Монплезир», одной из самых любимых резиденций Петра. Монплезир в переводе с французского – мое удовольствие и царь необыкновенно ценил время, проведенное в этом месте. В период правления и Екатерины, которая не одобряла исчезновение Петра на это время, и Петра Второго, этот дворец пришел в запустение. Анна же приказала восстановить и отремонтировать само здание и его обустроить для собственного проживания.

Часто, особенно по утрам, располагалась она на вновь отреставрированном газоне перед ним, и приглашала к себе «на кофий» сестер, поговорить по-семейному, по душам. Капиталина (Екатерина) и Прасковия любили эти посиделки и о многом говорили. В частности о передаче власти впоследствии по мужской линии, а именно Ивану, сыну Прасковии. Капа молчала, но при этом на лице ее виделась печаль.