Императрица-Попаданка

Глава 4.

Через день, когда совсем опал отек и глаз раскрылся полностью, они уже ехали в Москву. Еще совсем немного и они прибудут в столицу.

- А где мы остановимся? – спросила она у князя, и тот ответил, что ей не стоит беспокоиться, так как в саму столицу они не въедут, дабы подготовить её к принятию присяги от общества и представителей народа, которые в это время заполонили Москву. На вопрос почему, он ответил, что, во-первых, приглашены были на свадьбу Петра Второго, а он внезапно умер от черной оспы – бича тогдашнего времени, а во вторых остались на похороны, дабы почтить память внука Петра и императора российского.

- Поэтому чтобы не мозолить глаза и подготовиться основательно, мы решили, что вам стоит пожить в селе Всехсвятское. Там у меня имение. Там тихо и ты, государыня, сможешь подлечить свои синяки. А уж потом и к делам нашим благим приступим.

То, что этот князь называл её на «ты» коробило Анну, но она пока молчала. Она еще не знала, как они здесь общаются меж собой, и принимала это, скрипя сердце. Но к каким же «благим» делам её направят? Она даже не предполагала и поэтому внутренне готовилась к отпору. Ей обязательно надо было понять все то, что окружало и тех с кем придется иметь дело. Пока она была совсем одна и страдала неимоверно от нехватки информации. Со своим положением она уже почти свыклась.

- Царица так царица! – вздыхала она про себя, пока ехала с князем в одном возке и прятала глаза от внимательного пригляда мужчины. – Считай гендиректор медиахолдинга, правда уж очень крупного. А так, где наша не пропадала.

После того, как она вернула ему Кондиции, тот обратил внимание, что листы были как-то скомканы, будто их мяли и бросали в отчаянии. Теперь Василий Лукич не был настолько уверен, как в первый раз, когда та подписывала их, теперь у него закрались сомнения во всем начиная с того самого момента, когда та отказывалась надевать фижмы под платье, ссылаясь на их ширину и при том неудобство езды в карете. Требовала простое платье, как у служанки, чем и её расстроила основательно. Пришлось срочно искать приличное платье и не найдя в том самом селе, Берта ушивала бывшее всю ночь, чтобы фалды не мешали Анне ходить и даже сидеть. Получилась просто карикатура на платья, но все же наряд, если можно было его так назвать. Его она приняла с удовольствием и даже благодарила свою служанку. Та только головой качала, но молчала. К тому же Анна не захотела надевать парик, положенный по моде, а укуталась в теплый головной платок той же Берты. Правда, волосы её были в порядке, и даже смотрелась она лучше, чем в парике.

- Как-то они её освежали, что ли, - думал удивленный князь и часто ловил себя на том, что и своим бы женщинам рекомендовать не носить такие страшные причиндалы на головах. Свои же волосы лучше.

К тому же за опухлостями да синяками невозможно было ни рассмотреть, ни понять, что творилось у той в голове. А очень хотелось бы, потому что ранее она была как открытая книга, но теперь появилась в ней какая-то тайна, что ли, или же он совсем не понимает женщин, при том битых кулаком в лицо.

- С головой может быть беда, - вздыхал он и прикрывал глаза. – Надо будет своего лекаря приставить по приезде. Пусть лечит как надо.

Анна же в это время постоянно то дремала, то смотрела в окна, особенно когда проезжали поселки, деревни и села. Города старались объезжать, и поэтому она всматривалась в их далекие очертания более пристально. Они почти ничем не отличались друг от друга: те же хибары по околицам, высокие маковки церквей где-то в середине и еще кое-где остатки стен укреплений или же монастырей. Уж тех было многовато для одного города.

Когда она спросила, почему не заехать бы в город, князь отвечал, что ежели узнают кто они, а они обязательно узнают, то не отбодаться. Будет много народу, и они могут завязнуть в толпах людей. Все же императрица едет. Как тут не полюбопытствовать, а то и грамотку какую кинуть или же жалобу.

- К тому же не стоит забывать и о разбойниках, государыня-матушка, - качал головой князь. – Думаю, тебе и того было довольно.

Тут он ехидно улыбался и с интересом заглядывал ей в лицо. Анна с досадой отворачивалась и замолкала надолго.

Имение князя было в нескольких километрах от Москвы и даже были видны крыши её строений, что возвышались над избами черного люда. А вот Кремль она не смогла разглядеть. Да и каким он был сейчас, тоже не знала, но любопытствовала.

- Ладно, потом узнаю. Насколько мне помнится, то царские палаты были как раз в Кремле. Туда и надо требовать переселения. А пока поглядим, что он мне приготовил.

Так думала она, осматривая в полумраке сени за высоким крыльцом, просторные комнаты и лестницу на второй этаж. Везде, где только падал взор, стояла стража и в странном одеянии, очень похожем на царских стрельцов, того самого времени её так называемого отца Иоана Пятого. На них были красные кафтаны с черными кушаками, красные же сапоги и с пиками в руках.

- Прям кадры из фильма Иван Васильевич, - фыркала она, проходя мимо дюжих молодцев, которые на нее смотрели с интересом.

Теперь она также знала, что семья ее состоит из матери царицы Прасковии Федоровны Салтыковой, умершей семь лет назад, и живущих в столице сестер: старшей Капиталины (скорее Капы, нежели Катерины) с племянницей Елизаветой Кристиной, девицей двенадцати лет от роду, Прасковии (Параши) с сыном Иваном шести лет. К тому же они были замужем. Их мужья князья Карл-Леопольд Мекленбург-Шверинский уже не пользовался вниманием Катерины, и она оставила его, переехав в Москву с дочерью, а другой родственник муж Прасковии князь Иван Ильич Дмитриев-Мамонов генерал-лейтенант, сенатор, награжденный высшим орденом Святого Александра Невского за многочисленные военные походы, проживал здесь же со всей семьей. Дом их находился в Зарядье и пользовался успехом у многих высших чинов и званий столицы.

Так Анна постепенно допытывалась, сохраняя отдельные крупицы информации, ссылаясь на свою утратившую память, и от князя и от прислуги, что обслуживала её и от своей же Берты. Кстати, именно она и приносила ей все теремные сплетни и новости. Анну же не пускали дальше комнаты, в которой поселили с некоторым комфортом, если так можно было сказать. И только иногда, к вечеру, князь приглашал ее поужинать с ней и рассказывал новости Москвы, как она и просила. Но все ли, что он рассказывал, было истиной или что-то умалчивал, она не могла понять и поэтому нервничала.