Императрица-Попаданка

Глава 5.

Князь Долгоруков вышел вперед, и началось представление членов Верховного тайного совета. Их было восемь, и еще присутствовал князь Юсупов от генералитета.

Как поняла Анна, власть была в руках Долгоруких и Голицыных, так как первых было четверо и двое из вторых. И хотя Долгоруковы были не родными, но одного клана, то Голицыны были братьями. Князь Григорий Дмитриевич Юсупов возглавлял Военную коллегию. Фактически был военным Министром, как сказали бы в наше время. Анна видела, что с ним что-то не так, он все больше молчал и лицо его чаще посещали скептические улыбки при прочтении Кондиций, нежели удовлетворение и радость. А уж когда Анне пришлось подтвердить свою подпись и согласие на все условия, то он и вовсе скривился и отвернулся, как-будто с досадой или что-то вроде этого. Все остальные были радостно возбуждены и переговаривались уже между собой, доказывая друг другу, когда нужно будет переезжать в Кремль на общий сбор и присягу представителей от всех слоев общества. Анна сидела и смотрела на этих так сказать мужей «верховников» и мысленно насмехалась над ними, и зло кривилась, когда хоть один из них вдруг повышал голос до крика.

- Вот они «цари природы»! Господа-демократы, решившие сдерживать власть от диктатуры своей дырявой Конституцией! Да их Кондиции просто тьфу, по сравнению с бывшей нашей и сами они так себе политики по сравнению с горлодерами российской современной Думы. Так себе, кучка малограмотных слабаков. К тому же даже наш совет директоров дал бы им сто очков вперед по всем статьям, а уж юристы так прямо и раскатали бы их условия по молекулам и выбросили на свалку.

- Так, - встала она с места и замолчала, обращая на себя взоры спорящих. - Теперь я скажу, если позволите.

Она посмотрела на стоящих мужчин и, выдержав паузу, сказала:

- У меня есть условие, прежде чем вы назначите дату общей присяги.

Странное удивление было написано на их лицах, но они сдержали насмешливые улыбки.

- Вот твари! Даже со мной не советуются в этом совсем житейском вопросе. Как будто я для них какое-то лишнее приложение, мешающее им тут общаться, - мысленно разозлилась Анна.

- Мы внимательно слушаем тебя, государыня, - с шутейским поклоном, ответил ей Иван Долгоруков, один из наиболее шумных и язвительных братьев.

Анна едва взглянула на него и продолжила.

- По приезде, во-первых я хочу встретиться со своими сестрами. Во-вторых мне нужны все газеты, что в последнее время выходили в Санкт-Петербурге. За последний год-два. И в третьих.

Тут она остановилась и пристально посмотрела на группу, что выжидательно, но уже с поднятыми бровями и перешептывающихся меж собой, представителей власти империи.

- И в третьих, - повторила она. – Мне нужно…- тут она слегка запнулась, но потом тихо продолжила, будто стесняясь. Уж притворятся она умела мастерски! – Мне нужно причаститься и исповедаться. Надеюсь, что это дозволительно будущей императрице российской?

Она так это сказала, почти со слезой в голосе, что всем стало несколько неловко и они тут же наперебой стали говорить ей, что они, конечно же, обязательно все исполнят и неприменно помогут встретиться с батюшкой.

Тут она изподлобья посмотрела на расслабленную толпу мужчин, которые уже даже уговаривали её не тревожиться и не волноваться, они же все сделают, как она просит. На их расслабленных лицах было написано, что они-то подумали что-то серьезное, а это такая малость, что они на всё согласные.

Анна же смотрела на них и усмехалась ехидно. Про себя, конечно. Она повторила трюк Штирлица, который всегда пользовался им, когда хотел, чтобы собеседник запомнил только последнюю просьбу или требование, оставив предыдущие позади. Так что ее желание встретиться с родными, на которое они слегка нахмурились, сейчас было забыто и всё прошло как по маслу.

- Теперь-то вы, голубчики, не отвертитесь от своего согласия на все мои условия. А мне так нужна информация по России и геополитическая и экономическая. А главное встреча с сестрами. Ну, а церковника тоже надо прощупать, так как в это средневековье они имели немалую силу.

На этой «веселенькой» ноте, они простились, весьма довольные друг другом. И только Григорий Юсупов, так уж сомнительно посмотрел на нее и даже саркастически усмехнулся, заметив злость в её блеснувших глазах. Он тут же понял, что Анна – это не тот фрукт, который можно съесть и не подавиться. Она уж очень, очень скрытна и от нее можно ожидать совсем не то, что думали «верховники». Особенно после того, как она построила свои условия: от невыполнимых и не нужных, до обязательных каждому православному - исповедь и причащение. Прощаясь, он приложился к руке женщины и так сжал её, что она пристально взглянула ему в глаза. Они посмотрели друг на друга и поняли, что между ними есть что-то общее, пока слабо выраженное, но все же уважительное, как две враждующие стороны, но уже стремящиеся признать силу и мощь друг друга.

Когда Анна осталась одна, она еще долго вспоминала тот взгляд Юсупова и мысленно обращалась к нему с просьбой о помощи, так как поняла, что этот генерал может ей оказать неоценимую услугу в борьбе с «верховниками». Они не были такими уж наивными и потом поняли, что согласием на ее условия, они добавили себе хлопот, но все же списывали и уговаривали себя, что это прежняя Анна всё та же Курляндская малограмотная герцогиня, с претензией на великокняжеский престол по роду и крови и все просто обязаны ей преклоняться. Хотя меж ними уже пробивались разговоры о том, что не такой они представляли императрицу и что эта Анна просто другая, по сравнению с их информацией.

Но факт остается фактом и они уже не могли идти на попятный. Просто отметали сомнения и готовились к предстоящей борьбе с другими группировками, которые вскоре примутся осаждать царицу и надо думать об этом серьезно.

- Женщина есть женщина, - огорчался Василий Лукич, когда ему задавали вопрос о подмене Анны, - у нее семь пятниц на неделе. И какая уж может быть подмена. Она и есть та самая племянница Петра, только уж немного повернутая после удара, память потеряла. Но кое-что помнит. А нам это на руку. Было бы хуже, если бы вспомнила всё и всех.