Императрица с половником

Глава 1. Борщ и вести с фронтов

Запах на кухне стоял столь же плотный и насыщенный, как и политическая обстановка в Империи. Только вот борщ, в отличие от министров, пытающихся справиться с ситуацией в стране из-за войны с Талионом, Марьяна как раз успешно доводила до ума. Ярко-красная жидкость с малиновым отливом булькала в кастрюле, словно лава в жерле вулкана, а пар поднимался над ней струйкой, похожей на дымок от миниатюрного пожара.

– Лиза, убери тарелку от учебников, я тебе последний раз говорю! Вовка, немедленно слезь с этой табуретки, это не скала для альпиниста, а мои последние три! Антошка, дорогой, если ты сейчас же не перестанешь рисовать солдатиков на обоях, следующим кандидатом в твою армию станет твой собственный нос!

Жизнь, как всегда, кипела на три фронта. Пока один её фланг был занят обороной от пригорающей картошки, второй пытался предотвратить экологическую катастрофу в виде разлитого компота, а третий – культурную, в виде новых фресок на стене коридора.

На стареньком телевизоре, приютившемся на подоконнике между банкой с гречкой и вязанкой лука, шли новости. Диктор с лицом, словно выточенным из ледяной глыбы, вещал о чем-то важном.

–... траурная церемония завершилась. Вся Империя скорбит. Вопрос о престолонаследии остается открытым, что вызывает серьезную озабоченность у наших союзников и злорадство у враждебного блока «Талион»...

Маня, вытирая руки о краешек фартука с выцветшим котярой, бросила взгляд на экран. Ей было чуть за тридцать. Светлые русые волосы, собранные в небрежный хвост, выбивались прядями, обрамляя лицо. Небольшие морщинки в уголках голубых глаз говорили не столько о возрасте, сколько о привычке смеяться и хмуриться без оглядки на этикет. Фигура её была по‑домашнему уютной — мягкий животик, пышные бёдра, сильные руки, привыкшие и к труду.

– Ну вот, Лизка, смотри, – голос её звучал устало, но без злобы. – Опять эти бояре наверху делиться будут. Одни – власть, другие – деньги. А нам, как всегда, цены на коммуналку поднимут и тарифы на интернет и сотовую связь, да налоги увеличат. Антошка, я кому сказала! – это уже прозвучало с металлом в голосе, и младший сын, скривившись, отложил фломастер.

Она мельком взглянула на экран, где показывали кадры с похорон – толпы людей в черном под зонтами прячутся от весеннего дождя, золотые гробы императорской семьи, лица, искаженные показной скорбью или искренним ужасом.

– И все из-за какого-то проклятого наследника, – проворчала она себе под нос, с силой помешивая борщ. – Царская кровь, родословная... Ерунда все это. Вот моя кровь, царская она или нет, а когда Вовка с лестницы упал, все равно красная была. И все им подавай какого-то мифического родственничка, а то что страна разваливается – так это их не колышет.

Маня знала, что имеет дворянское происхождение, да куда уж ей до власти. Родители её давно почили, так и не рассказав о родословной семьи, оставив в наследство лишь один деревянный половник, который был единственной семейной реликвией. Она часто мечтала как бы она решила все проблемы в стране одним росчерком пера, но куда уж ей? Не может найти работу из-за сопливого носа Антошки, а её мужу зарплату уже несколько месяцев не выдают. Так что у неё была задача поважнее – чем завтра накормить детей?

В этот момент на экране появился имперский герб, и диктор, понизив голос, перешел к самому главному.

– По данным наших источников, Высший Тайный Совет ведет активные поиски возможных наследников по боковым ветвям. Генеалоги и маги-кровники работают в архивах круглосуточно. Напомним, что согласно «Акту о Престолонаследии»,...

– Бла-бла-бла, – передразнила Маня телевизор, снимая с огня кастрюлю. – Ищут, как голодный кот сало. Только найдут какого-нибудь внука кузины третьего мужа дальних родственников императора, сидящего сейчас в деревне на печи и разводящего кур!

Дверь со скрипом открылась, и в квартиру, пахнущую борщом, вошел Алексей. Муж Марьяны, тихий, чуть сутулый мужчина в очках с толстой оправой, держал в руках авоську, из которой торчали пачки гречки и «Доширака».

– Привет, – коротко бросил он, ставя сумку на пол и вешая на вешалку потертую куртку.– Я дома!

– Папа! – хором крикнули дети, на мгновение забыв о своих занятиях.

– Привет, – Маня взглянула на него, и на её лице на мгновение появилась улыбка. – Как там, на работе?

– Без изменений, – Алексей прошел на кухню и посмотрел на телевизор. – Опять про наследников?

– Ага. Скоро, наверное, какого-нибудь герцога из-за границы привезут. С манерами и без мозгов.

Алексей молча взял со стола свой «Царь‑планшет» — самодельную модель «Страж‑7» с гравировкой двуглавого орла. Экран засветился, издав не писк, а короткий перезвон колоколов.

– Народ негодует, – констатировал он сухим, лишенным эмоций тоном, каким обычно докладывал о найденной ошибке в коде. – В столице начинаются волнения. Совет торопится.

– И правильно, что негодует, – Маня расставляла тарелки на столе. – Лучше бы про зарплаты учителям подумали, или про то, чтобы в поликлиниках очереди уменьшить. А они про какую-то кровь...

Она не успела договорить. В дверь постучали. Трижды, громко и властно.

Все замерли. В их доме редко стучали. Обычно звонили по телефону, предупреждая о визите.

– Кому бы это? – нахмурилась Маня, снимая фартук.

– Не к нам, – без особой веры в голосе произнесла Лиза не отрываясь от блокнота, куда она методично записывала «правила взрослой жизни». Для своих тринадцати лет она вела себя очень по взрослому.

Стук повторился, на этот раз более настойчивый.

Алексей двинулся к двери, но Маня опередила его. Она подошла, взглянула в глазок и замерла. На площадке стояли люди в форме Имперской Гвардии, а перед ними – мужчина в кафтане, расшитом золотыми узорами, с лицом, на котором застыло выражение вежливого, но непререкаемого превосходства. А ещё — странную, почти математическую точность черт, будто его облик был сконструирован, а не рождён.