Я помню тот день, будто он был вырезан из мрамора моей памяти.
Солнечный свет струился в окна, ложась на пол мозаикой. Я стояла у окна, пролистывая отчёты совета. Как императрица, я привыкла работать рано утром, пока дворец ещё спит. Только за этими бумагами я чувствовала себя в безопасности - среди цифр и дел не было места боли.
Дверь отворилась без стука.
- Ваше Величество, - служанка поклонилась, чуть запинаясь. - Император вернулся с охоты. И он... он привел с собой девушку.
Я подняла взгляд.
- Девушку?
Служанка сглотнула.
- Простолюдинку. Он сказал, что она останется во дворе.
Я положила перо. На кончике языка уже крутились слова - острые, сухие, как лёд. Но я промолчала.
Это был не первый слух. Уже несколько недель мне шептали об этой женщине - о ее невинной улыбке, о том, как она поранила ногу, и как Император лично нёс её на руках в карету. Я не верила. Или, скорее, не хотела верить.
- Прикажете что-нибудь? - осторожно спросила служанка.
- Подать чай, - сказала я. - В Малый зал. Если Его Величество пожелает, он может присоединиться.
***
Он не пришел. Вместо него в зал вошла она.
Молодая. Черноволосая. В слишком дорогим платье для того, кто никогда не носил шелк.
- Ах! Простите, я... я заблудилась, - проговорила она, широко раскрытыми глазами оглядываясь по сторонам.
Я встала.
- Вы в покоях императрицы.
Она покраснела.
- Простите... Я думала это сад... Император велел мне отдохнуть...
Я смотрела на неё. Не злилась. Не обсуждала. Я даже не чувствовала ревности. Только что-то глубокое и холодное внутри медленно отдалялось от меня.
- Вам здесь не место, - мягко, но твердо сказала я.
Она кивнула, делая реверанс, но прежде чем выйти, оглянулась.
- Он... много о вас говорит, - прошептала она. - С грустью.
Когда дверь закрылась, я села обратно и медленно отпила чай.
Грусть?
Нет, дорогая. То, что ты видишь - это вина. А вина - слабая валюта в этом дворце.
Отредактировано: 23.06.2025