Imperium caelesti: Сборник

Цена твоего огня

«Víncitur háud gratís juguló qui próvocat hóstem»

с лат. «Не дается даром победа над тем, кто готов

подставить под удар свою грудь»

Космос даровал ему жизнь, чтобы он распоряжался чужими.

Подобно большому взрыву, энергия разрушения безжалостно сносит всё на своём пути, дабы пустота смогла наполниться вновь. Его сила не знала равных среди богов, он волен был подчинить себе само течение жизни. И между тем, являясь одним из Первоначальных, он был всего лишь инструментом, что беспристрастно повинуется воле своего создателя. Демиург не собиралась создавать божеств по своему подобию, ей нужны были верные слуги, исполняющие свой долг беспрекословно.

Небо вспыхнуло. Великая душа установила точку отсчёта для нового мира и скрылась с глаз. Большее от демиурга и не требовалось. Она хотела видеть картину целиком, не останавливаясь на мелочах. Владыка желала лишь только на миг узреть всю красоту созданной ею жизни, а остальное – в руках её детей.

Их было четверо: Жизнь, Смерть, Время и Магия. Четыре столпа, поддерживающие баланс созидания и разрушения. Собрав вокруг себя множество помощников, они паззл за паззлом собирали тело планеты, ведомые волей демиурга. Новый мир постепенно обретал свою форму.

Каждый из четверых был обладателем уникальной природы, однако стоит ли говорить, что новоявленный пантеон недолюбливал Бога Смерти? Видя в нём лишь палача, мелкие божества всякий раз сторонились его при встрече, боязливо перешёптываясь за спиной. Будучи самым непроницательным из богов, он никогда не говорил больше, чем от него требовалось, не отвечал на косвенные вопросы, не слышал просьб о помощи или упрёков, не слышал и прочих слов, коих считал бесполезными. Движения его были скованными, осанка неестественно прямой, а взгляд холодным, пристальным.

Верный своему делу, он был и судьёй, и исполнителем. Его не волновали разговоры окружения, для Бога Смерти вообще не было знакомо понятие страха, что могли испытывать люди и более низшие существа в иерархии пантеона. Но вот минуло столетие. Он вдруг ощутил странный укол в своей груди. Ум высшего божества не был способен дать оценку этому явлению, поэтому просто пропустил мимо сознания, посчитав это за незначительный сбой в системе. Однако вскоре странное ощущение повторилось, да ещё с большей силой, чем прежде. Бог задумался.

Немудрено. Демиург так и не смогла утаить свои сердечные переживания от них. А всё потому, что она была в сущности таким же человеком, как и все, кто жил под этим небом, с отличием лишь в том, что её борьба со злом внутри себя была куда более грандиознее, чем люди могли себе представить. Потому как им ещё только предстояло это пережить.

Чувства, астральные вспышки, душевные раны – всё это постепенно просачивалось в холодные нервные центры старших богов. Их испытывал страх. Боги злились, они не понимали почему себя так странно чувствуют. Кто-то отчаянно старался дать этому объяснение, кто-то бросал своё дело, а кто-то продолжал пахать, несмотря ни на что, будто бы всё так и должно быть. Ударяясь о тёмные стенки сознания, чувственные всполохи разгорались с каждым мгновением всё сильнее, всё ярче. Оказавшись перед исполинской мощью захлёстывающих эмоций, разум вынуждено отступал. Бог Смерти задыхался от тревоги. Весь пантеон ощущал приближение новой эры.

Так этот мир познал свою чувственную сторону.

***

— Уважаемый!

Грегориан обернулся, недоумённо вскинув бровь. Окликнувший его мужчина возбуждённо махал рукой, торопясь навстречу. Три ряда узорчатых тряпок верхней одежды шелестели в такт его шагам.

— Ты где потерялся?! — заворчал Илинга, — Совет уже начали...

Бог Смерти недовольно закатил глаза, но совершенно спокойно дал лучшему другу схватить себя за рукав и настойчиво повести за собой. Он не любил советы, пожалуй, так же сильно, как и пустословие, совершенно открыто демонстрируя своё «фи». Однако в этой ситуации сработала поговорка – не пойман, не вор, а именно та часть, где вора никто не спрашивает.

Демиург, по своему обыкновению, явилась едва ли раньше самого Бога Смерти, который и так вечно опаздывал. Меж тем владыка мира была сегодня на редкость серьёзной. Она медленно окинула взглядом всех собравшихся, чуть задержавшись на преданной четвёрке подле себя, и едва заметно ухмыльнулась.

— Слушайте же, — она откинула мантию на плечо, и вдоль колоннады пронёсся ледяной ветер. Десятки любопытных глаз тут же устремились к говорящей, — несовершенные! Да будет вам известно, что суета ваших деяний недостойна взора высших сил...

«Началось» — Бог Смерти уже было приготовился вставать, как его плечо тут же крепко сжал Илинга, не давая другу уйти незамеченным.

— Обожди немного, и нам сейчас кое-кого представят, — примирительно шепнул тот ему на ухо.

Ворчливо скрестив руки на груди, Грегориан сел обратно, приготовившись снова выслушивать уже порядком надоевшую пластинку – какие они все в сущности своей убогие и бесполезные. Демиург ещё ни разу не скрывала от пантеона своих мыслей. От искренней радости до грубых обращений – всё лилось на верных приспешников, лишь только она решала почтить их своим присутствием. Те немногие, кто видел свою создательницу впервые, оказывались в недоумении от подобных обращений: у одних моментально спадала пелена превозношения с глаз, другие обижались, третьим становилось до боли жаль себя. Однако послушным созданиям не оставалось ничего, кроме как принять их демиурга такой, какая она есть, поскольку все понимали, что так или иначе являются её частью.

— ... и дева сия, являющая собой само воплощение света, хотя в принципе — только мой ставленник, отныне пополнит ваши ряды. Вот моё решение. Узрите!

Зал на мгновение вспыхнул. Некоторые боги не сдержались и прикрыли глаза, таким ярким был этот свет. В расписной арке показалась девушка. Одетая в лёгкое белое платье с пышным воротом, сплошь расшитым серебром, она грациозно спускалась по широким ступеням. Голову богини обрамляла сияющая тиара, которая крепилась на двух косах, что сплетались между собой на затылке и опадали длинной волной золотых локонов до самых колен. Прелестные запястья скрывались под длинными рукавами. Кружевная ткань лениво колыхалась на лёгком ветерке, что всё ещё вальяжно бродил вдоль колоннады. Совет заворожённо наблюдал за шествием Богини Света. Только Грегориан недоверчиво хмурился, поскольку видел в ней лишь очередной инструмент контроля эгоцентричной Владыки.