Империя Алого Пламени: Рождение Искр

Пролог — «Искра превращается в огонь»

Огонь не обещает тепла.

Он не предупреждает.

Он приходит — чтобы забрать.

Этой ночью он забрал всё.

Он влетел в деревню, запнувшись о чью-то руку, коврик, обломок двери — он даже не видел, что именно. По улицам бежал огонь. Дома трещали, крыши падали, где-то кричали люди — но эти крики как будто уже шли издалека, из другого мира.

У их дома дверь была сорвана с петель.

Зул вбежал внутрь — и мир остановился.

Отец лежал у дальней стены.

Его нельзя было назвать «раненным». То, что было грудью, теперь напоминало разорванное гнездо. Рёбра разошлись наружу, словно кто-то разорвал его руками, чтобы добраться до самого важного. Кровь расплескалась по стенам, смешавшись с копотью.

Сердца не было.

Оно не было выбито, разрезано или прожжено.

Кто-то вытащил его.

Зул услышал, как внутри что-то хрустнуло. Только потом понял — это были его собственные зубы.

— Папа… — прошептал он, — пап…

Ответа не было.

Взгляд сам скользнул в сторону — к тому, что цепляло краем сознания.

Мать.

Она стояла на коленях, прижимая к себе обеих дочек. Закутанные в одеяла, с распущенными волосами, они выглядели так… по-детски. По-живому. Если не смотреть на то, как неестественно лежали их шеи.

Но мать ещё дышала.

— Зул… — её голос был хриплым, будто горло прожгли изнутри. — Малыш… иди… сюда…

Он упал рядом, почти рухнув ей на руки.

— Мама… мама…

Она попыталась поднять руку, чтобы погладить его по щеке, но смогла дотянуться только до подбородка.

— Слушай… — каждое слово давалось с усилием, — жизнь… станет пеплом. Люди… исчезнут. Клан… исчезнет. Всё… уйдёт…

Её пальцы слабо сжали его лицо.

— Но ты… ты должен… улыбаться.

Слёзы жгли глаза, но он смотрел в её лицо.

— Даже если больно, — шептала она. — Даже если всё… рушится. Даже если ты… один…

Он мотнул головой.

— Я не… — голос сорвался, — я не смогу…

— Сможешь, — она чуть улыбнулась. — Ты… мой сильный… мальчик…

Он чувствовал, как её руки слабеют.

— Мама, я… я буду. Обещаю. Обещаю, слышишь? — слова захлёбывались, но он вытянул губы в дрожащую, кривую улыбку. — Я буду… улыбаться.

Её взгляд на секунду стал яснее.

Она увидела эту улыбку.

И сама — едва-едва — улыбнулась в ответ.

— Вот… так…

Рука соскользнула.

Голова чуть опустилась.

И в доме стало по-настоящему пусто.

Зул вцепился в её одежду, прижался к плечу. Некоторое время он просто сидел так, слыша свой собственный тяжёлый вдох и треск горящего дерева где-то снаружи.

Потом он вытер лицо тыльной стороной ладони.

Выдохнул.

И, глядя на безжизненные лица, снова улыбнулся.

Ужасно. Криво.

Но честно.

— Я… обещал, — прошептал он.

И в этот момент дом снова вспыхнул светом.

Хлопок, как от лопнувшего бревна. Красная вспышка — не от огня, а от чего-то другого, более плотного.

Зул обернулся.

В дверном проёме стоял силуэт.

Нечеловеческая осанка. Ноги слегка согнуты, руки опущены, но напряжены. На голове — звериная маска, чернеющая в отблеске пламени. Рога загнуты назад, как у демона или чудовища из старых сказаний.

Он даже не сразу понял, что это не чудовище, а человек.

Фигура молча пересекла комнату — одним рывком, так быстро, что Зул не успел даже вдохнуть.

Рука с когтистыми пальцами ухватила младшую сестру за волосы, резко оторвала её безжизненное тело от матери.

— ЭЙ! — сорвался крик сам.

Чужак повернул к нему голову.

Зул увидел в прорезях маски тьму. Ни глаз, ни отблеска. Просто чёрные провалы.

Существо чуть наклонило голову, будто изучая его, а потом, как ни в чём не бывало, повернулось и исчезло одним прыжком — оставив в воздухе потревоженный жар и тонкий след копоти.

Зул рванулся вслед.

Он выбежал наружу — и остановился.

Деревня полыхала. Дома рушились, крыши оседали, воздух был толстым от дыма. Пепел падал на кожу, лип к волосам. Он хрустел под босыми ступнями, как песок.

И среди этого ада стояли они.

Четыре фигуры, как четыре разных ответа на вопрос «что такое смерть».

Первый — сидел на крыше их соседнего дома.

Огромный. Даже на таком расстоянии было видно, насколько он велик. Белые волосы спадали до плеч, в лунном свете казались сделанными из снега или пепла. Всё тело — в шрамах, глубоких, тяжёлых, перекрывающих друг друга, будто кто-то раз за разом пытался разорвать его на части и не смог.

Он лениво свесил одну ногу вниз, опираясь локтем на колено, и смотрел прямо на Зула.

Посмотрев, он хрипло сказал, будто просто констатируя факт:

— Этот не должен был выжить. *Пауза*. — А значит — выживет.

Сказано это было не злобно.

Скорее… с настоящим интересом.

Второй — стоял на огромном валуне, возвышаясь над пеплом.

Чёрная мантия спадала тяжёлой волной — и шевелилась сама по себе, как жидкая тень. Около его ног из земли торчали костяные руки, черепа, челюсти — словно сама почва пыталась выбраться наружу под его влиянием.

Сгустки полупрозрачных теней ползали по его одежде, иногда складываясь в очертания зверей или людей.

Он не произнёс ни слова.

Но от него тянуло холодом могилы.

Третья — появилась вспышкой пепла в трёх шагах от Зула.

Девушка, облегающая красная броня, будто из застывшего пламени. Волосы — тёмные, с алыми прядями. Глаза блестели азартом, как у ребёнка, нашедшего новую игру.

Она провела пальцем по своим губам, рассматривая его снизу-вверх, и тихо, будто делилась тайной, сказала:

— Улыбка во время резни?

Она чуть склонила голову.

— О-о-о… мы с ним подружимся.

В её голосе не было жалости. Только предвкушение.

Четвёртая — стояла на разрушенной стене чуть поодаль.