Империя драконов

Глава 10. Оборванная фраза

   Дыхание перехватывало. И горло, и лёгкие горели огнём, ноги уже сводило, но Виоллета бежала вперёд. Почему всё так вышло? Она же рассказала всё! Ветка оцарапала мягкую, ухоженную кожу, из глубокой раны хлынула горячая кровь, щёку щипало.

   Когда господин сел перед ней в камере, Виоллета сразу же решила, что всё расскажет и не позволит Клаусу выйти чистым из этого дерьма.
– Раз уж ты любезно всё мне рассказала, я смягчу твой приговор до пожизненного заключения, как тебе? – мягко, но фальшиво улыбнувшись, господин подкинул ей ловушку, но откуда Виоллете было об этом знать? Она с радостью согласилась. И теперь оказалась здесь, в этом чёртовом лесу, и могла умереть в любую секунду! Сколько уже прошло времени? Пять минут? Больше? Стоун начала задыхаться, но была просто не в силах остановиться и перевести дух. Её нагнал Ник. У этого ублюдка даже не было времени, чтобы поквитаться с ней. Прыгнув через корни деревьев, так и норовящие свалить их с ног, Виоллета заметила, как их накрывает чья-то огромная тень. На бегу она обернулась, задохнувшись от ужаса, и упала. Дракон с прекрасной до дрожи чёрной чешуёй молнией нагнал их и схватил когтистой лапой Харда. Его оборванный вопль стоял в ушах Виоллеты. По щекам женщины текли горячие слёзы, с чёрным пятнами туши и красными, полупрозрачными разводами крови. Она сидела на земле, сжимая руками землю, и не могла отвести взгляд от дракона, пока тот, сжимая лапу, медленно раздавливал Ника. Виоллета хотела убежать. Господин вдруг вернулся в облик человека, но его ногти вытянулись, глаза пересекали вертикальные чёрные линии, и казалось, что они светились этим великолепными красным цветом в темноте ночи. Мужчина подошёл к Виоллете и присел рядом с перепуганной женщиной. Его пальцы стёрли слёзы с правой щеки.
– Тебе очень страшно?
Даже на то, чтобы ответить, ей не хватало смелости.
– Тогда умри, страдая ещё больше.
Сверкнув огромной, неконтролируемой яростью в глазах, господин вонзил в живот женщины свою ладонь. Она кашлянула. Не обращая внимания на умирающую в мучениях Виоллету, господин отправился на поиски Клауса, того, кого он собирался убивать долго и мучительно.

   Клаус остановился передохнуть, часто и глубоко дыша. Длительный бег сказался на нём не очень хорошо. Мужчина придерживался рукой за дерево, а потом снова побежал. Луна, как назло, вышла из-за туч, и Гейн не сомневался, что теперь весь лес просматривался, как на ладони.

   Раздался вопль. Кажется, это был Хард. Этот вопль почти сразу прервался.
"Проклятье!"
Он пытался бежать быстрее.
"Может спрятаться? Нет, по запаху найдёт!"
Быстрее, ещё быстрее. Гейн ловко лавировал между деревьями и перепрыгивал извивающиеся из-под земли корни. Его мышцы сводило от перенапряжения. Но Клаус не переставал бежать.
"Я не хочу умирать! Не здесь, не сейчас, не так!"
Бесшумное приземление дракона позади Клауса, тот не заметил. Воздушный поток, созданный взмахом крепких крыльев, поваливший хлипкое деревце, сбил Клауса с ног. Тот полетел вперёд и упал лицом в сырую землю. Приподнимаясь на дрожащих руках, Клаус оглянулся. Перед ним стоял господин. Бушующая ненависть, словно буря в море, отражалась в глазах. Каждый его шаг приближал смерть Гейна.
"Боже... помоги!"
Он остановился прямо перед замершим от испуга мужчиной. Этот страх был приятен господину.
– А теперь пришло время поболтать. Что ты знаешь о Чёрном Джокере?
"Девчонка?"
– Говори быстрее, – угрожающе прошипел дракон.
– Андреас ничего не говорил! Просто упомянул, что знает, где она! И я сказал ему, чтобы он привёз её ко мне! Больше ничего!

Хрясь!

Кость мужчины хрустнула, когда господин с силой ударил по ней ногой. Держась за свою ногу, Клаус и вопил, и стонал.
– Просто сказал привезти?! А как же отравить её кйами, забыл мне об этом сказать? – голос мужчины напоминал шипение змеи, он сквозил ненавистью.
"Нет, нет, хватит!"
– Она бы сопротивлялась... – похныкивая выдавил Клаус.

– А как насчёт того, чтобы самому отведать кйами? Только прости, если я не рассчитаю дозировку, ладно?
Клаус пришёл в ещё больший ужас. Казалось бы, куда ещё хуже? Но умереть от кйами ему не хотелось. Попытка рвануть с места не удалась. Господин резко ударил по второй ноге мужчины. Очередной вскрик боли прервался тем, что господин влил ему в рот какую-то жидкость и закрыл его, оставив на коже бледные полоски от крови. ожидая, когда тот проглотит яд.

   Яд какое-то время не действовал. За это время господин сломал Клаусу руку и пальцы. А потом всласть насладился муками этого ничтожества, умирающего от боли, корчащегося в агонии. Искажённое болью лицо застыло, под бледными лучами серебряной луны. Дракон повернулся в сторону подошедшей Квин. Женщина протянула ему платок, чтобы тот вытер окровавленные руки.
– Я отдала распоряжение, как вы и просили. Всё шестеро погибли на круизном лайнере «Закат» сегодня вечером. Подставные лица уже вернулись. Лайнер затонул три минуты назад.
– Отличная работа. Теперь можно вернуться.
Он потянулся, хрустнув шеей.
– Прикажи тут убраться.
– Да, господин, – лёгким взглядом женщина обвела мёртвое тело Клауса.

   Пока она шла за своим хозяином, её телефон издал мелодичную трель, отвлекая от раздумий.
– Квин. Да, хорошо. Я поняла, – убрав телефон обратно в кармашек пиджака, женщина произнесла. – Император хочет Вас видеть.
– А я вот не хочу.
– Врач говорит, что он очень плох.
Цокнув языком, господин сел в машину, Квин, примостившись рядышком, продолжила.
– Вероятнее всего, он не доживёт до утра.
– Это проблема. Если он умрёт раньше, придётся менять все планы.
"А как же то, что Ваш отец умирает?"
– Позвони Лире, пусть приедет вместе с детьми.

   Несмотря на то, что господин был сыном императора, он редко виделся с отцом, вернее, избегал с ним встреч. Дом Грида был весьма роскошным. Но Квин, никогда здесь не бывавшая, не успела ничего здесь рассмотреть, так как её начальник сразу же прошёл в дом, игнорируя охрану, Квин едва подоспела, чтобы показать их пропуск. Быстрым шагом пересекая дом, господин почти сразу оказался в его спальне. Шторы, открытые наполовину, плавно развевались от мягких порывов ветра из открытого окна. У широкой кровати с балдахином синего цвета, окаймленного золотыми нитями и кисточками, на стуле с высокой резной спинкой, сидела пожилая женщина. Её платиновые волосы с едва заметной сединой были завязаны в тоненькую длинную косичку. Она глянула на вошедших ясным, внимательным взглядом завораживающих нефритовых глаз. Квин сначала хотела выйти, чтобы не помешать семье, но господин приказал ей остаться, и та притаилась в углу комнаты, стараясь не привлекать внимания, но императрица проводила её недовольным взглядом. На постели лежал пожилой черноволосый (хотя в волосах всё же была заметна седина) мужчина, болезненно бледный, с глубокими частыми морщинами и очень худой. Он спал, тяжело дыша, чуть похрипывая, его веки дрожали.
– Ты пришёл, – высказала очевидное пожилая женщина.
– А что, не ждала, мама? – язвительно выделив последнее слово, господин встал немного поодаль от кровати, создавая между ними некое расстояние, и сложил руки на груди, одаривая мать равнодушным взглядом. Императрица склонила голову, словно извиняясь.
– О чём ты, я всегда тебе рада. И твой отец тоже.
– Да, я помню его "тёплый" приём.
Женщина скривилась. Она глянула на мужа, потом на сына.
– Ты и сам понимаешь, сколько у императора забот! Но он всё же тебя любит!
Господин приподнял брови, выражая фальшивое удивление.
– Забыть имя единственного ребёнка – странное проявление любви, не думаешь, мама?
Очередное язвительное выражение. Квин не знала, что в самой уважаемой и влиятельной семье в "Империи" такие отношения. Помощница вдруг осознала, что за весь их разговор, даже императрица ни разу не назвала имени сына, она даже не поднялась, чтобы обнять его, хотя они не виделись очень долгое время. Господин же всем своим видом выражал, что находится здесь не по своей воле.
– Не преувеличивай, В...
– Сколько ему дали времени? – прервал свою мать господин, не жалея слышать и видеть, как эти губы произносят его имя, которое так нравилось ей. Императрица, ясно поняв его намёк, отвернулась, чтобы скрыть возникшее на её лице разочарование.
– До рассвета.