Империя Греха: 30 граней подчинения. Сборник рассказов

Глава 1. Сверхурочные для Босса

Говорят, усердный труд обязательно окупается. Чушь собачья. Усердный труд окупается только синяками под глазами, дергающимся левым веком и паническими атаками от звука входящего сообщения.

На часах было 23:15. Пятница. Нормальные девушки в это время пили коктейли в барах, флиртовали с парнями или хотя бы спали в обнимку с плюшевым котом. Я же сидела на восемьдесят втором этаже башни «Пантеон», вдыхала кондиционированный воздух и сводила квартальный отчет для человека, которого за глаза называли просто — Дьявол.

Руслан Игоревич Беркутов. Генеральный директор, миллиардер и, по слухам, человек, способный взглядом заморозить средних размеров озеро. При виде него хотелось немедленно выпрямить спину, втянуть живот и на всякий случай написать завещание. Он был пугающе красив той холодной, хищной красотой, от которой у женщин инстинктивно подкашивались ноги, а у мужчин возникало желание перейти на другую сторону улицы.

Мне оставалось только забрать из его кабинета одну чертову папку с синей маркировкой, закрыть ноут и уехать домой. Беркутов ушел еще два часа назад — я сама видела, как за ним закрылись двери лифта.

По крайней мере, я так думала.

В офисе стояла звенящая тишина, нарушаемая только гудением серверов. Я толкнула тяжелую дубовую дверь кабинета генерального. Она поддалась бесшумно. Внутри царил полумрак, разбавляемый лишь светом ночного мегаполиса из панорамных окон.

Я сделала два шага по толстому ковру, скрадывающему звуки, и замерла.

Из глубины кабинета, из-за массивного стола черного дерева, доносился голос. Тихий. Спокойный. От этого спокойствия по позвоночнику поползли ледяные мурашки.

— ...я сказал, отрезать ему два пальца на правой руке, Марат, — произнес Беркутов тем самым бархатным баритоном, которым обычно на совещаниях отправлял подрядчиков в финансовый нокаут. — Не три. Два. Мне нужно, чтобы он смог подписать дарственную на складские помещения к утру. Если он истечет кровью до нотариуса, я отрежу пальцы тебе. Это ясно?

Мое сердце остановилось. Буквально. Оно споткнулось о ребра и отказалось биться дальше.

Отрезать. Пальцы. Это шутка? Специфический корпоративный юмор? Метафора?!

— И избавьтесь от машины, — добавил Беркутов, звякнув стеклом. Видимо, наливал себе виски. — Чтобы ни единой капли крови на обивке. Моя химчистка и так задает слишком много вопросов.

Я начала медленно, миллиметр за миллиметром, пятиться назад. В голове билась только одна мысль, яркая, как неоновая вывеска: «Беги, Лера. Просто беги». Если бы я смотрела фильм ужасов с таким сюжетом, я бы орала в экран: «Дура, не дыши!».

Но я дышала. И, конечно же, именно в этот момент моя проклятая туфля-лодочка, купленная на распродаже, решила предательски скрипнуть по паркету у самого выхода. Звук показался мне громче пушечного выстрела.

Голос в глубине кабинета оборвался. Тишина стала осязаемой, тяжелой, как бетонная плита.

— Марат, я перезвоню, — ровно произнес Беркутов. Пискнул отключаемый телефон.

Из полумрака шагнула высокая фигура. Он был без пиджака, воротник белоснежной рубашки расстегнут, галстук ослаблен. В одной руке — стакан с янтарной жидкостью, в другой — телефон. Глаза цвета темного льда безошибочно нашли меня в темноте.

Хищник почуял добычу.

— Валерия, — его голос обволакивал, как дорогой шелк, но в нем слышался лязг оружейного затвора. — Какая... неожиданная встреча.

Я сглотнула пересохшим горлом. Слова застряли где-то в районе гортани.

— Р-руслан Игоревич, — пролепетала я, чувствуя, как начинают дрожать колени. — Я... я думала, вы ушли. Мне нужна была папка. Для отчета.

Беркутов медленно, грациозно, как крупный кот, двинулся ко мне. С каждым его шагом кислорода в комнате становилось все меньше. Я инстинктивно отступала, пока не уперлась спиной в тяжелую створку двери.

— Папка, — эхом отозвался он, подходя пугающе близко.

Запах его парфюма — сандал, терпкий табак и что-то неуловимо горькое, похожее на озон перед грозой, — ударил в голову, парализуя волю. Он остановился в полуметре от меня. Слишком близко для субординации. Слишком близко для того, чтобы я могла нормально соображать.

Его взгляд медленно скользнул по моему лицу, задержался на расширенных от ужаса глазах и опустился к губам.

— Ты ведь умная девочка, Лера, — мягко сказал Беркутов, поднимая свободную руку. Его длинные, сильные пальцы легли на дверь прямо над моим плечом. Я оказалась в ловушке между его телом и дубовой панелью. — Скажи мне, умные девочки подслушивают чужие разговоры?

— Я ничего не слышала! — выпалила я слишком быстро, слишком истерично. — Клянусь! Ни про пальцы, ни про нотариуса!

«Господи, Лера, ты феноменальная идиотка», — констатировал мой внутренний голос.

Беркутов тихо, хрипло рассмеялся. От этого звука по моему телу прокатилась волна жара, странным образом смешанная с первобытным ужасом.

— Ничего не слышала про пальцы, — повторил он, склоняясь к моему уху. Его горячее дыхание обожгло мою кожу, заставляя волоски на затылке встать дыбом. — Это усложняет дело.

Щелк.