Империя Лжи

Глава 3

Квартира была в полумраке. Лампы на кухне создавали темноту жёлтыми полосами. Игорь у окна – спина в тени, стакан зажат в руке. Дно видно.

– Объясни.!!!

Не поворачивается. Продолжает смотреть в окно. Пальцы постукивают по стеклу – нервный тик, который я знаю наизусть.

– Ты выставила нас на посмешище. Перед всеми.!!! Как ты могла???

– Нас? Или тебя с твоей... как её там????

Включаю верхний свет. Он морщится, прикрывает глаза ладонью. Да, пьян. Рубашка расстёгнута, галстук брошен на диван. Запах виски смешивается с чужими духами – приторными, молодыми.

– Маргарита Волкова. Мы обсуждали проект. Я же говорил.

– В отеле? В номере? Каждый четверг?

Ставит стакан. Промахивается мимо подставки, едва ловит. Рука подрагивает.

– Откуда ты...

– Папа проверил. У него везде глаза.

– Конечно. Владимир Павлович. Всевидящее око.

Встаёт, качается. Хватается за спинку кресла. Костяшки белеют от напряжения.

– Год за годом, Настя. Я живу под его... под его взглядом. Каждый шаг – проверка. Каждая сделка – одобрение. Даже где жить – он решил. Ты думаешь, я выбрал эту квартиру? Твой отец "подсказал" – мол, охрана лучше.

– Он заботится.

– Он душит! А ты... ты не видишь. Привыкла.

Подходит к бару, наливает ещё. Руки дрожат, виски плещется мимо стакана. Капли на мраморе блестят как слёзы.

– Ты спишь с ней?

Долгая пауза. Слышу, как тикают часы на стене – свадебный подарок от его партнёров. Звук режет слух, считает секунды нашего молчания.

– Нет.

– Врёшь.

– Нет. Мы не спали.

Поворачиваюсь к нему. Он смотрит в пол. Плечи опущены, будто несёт невидимый груз.

– Не спали?

Поднимает глаза. В них мелькает что-то – вызов? Усталость? Страх?

– Пока.

Слово прозвучало глухо. Я почувствовала, как пол качнулся под ногами.

– Что значит "пока"?

– Не знаю. Честно не знаю. Мы встречаемся, разговариваем. Она... она слушает меня. Просто слушает.

– А я не слушаю?

– Ты слышишь только... только то, что хочешь. И всегда – а что папа скажет? Одобрит ли? Не расстроится?

Иду на кухню. Нужна вода. В горле сухо, язык прилипает к нёбу. Холодный мрамор под босыми ногами отрезвляет. Он идёт следом, держится за стену.

– Мне сорок, Настя. Сорок лет. И я смотрю на свою жизнь и вижу...

– Что?

– Ничего. Пустоту. Бизнес – наполовину не мой. Дом – выбор твоего отца. Жена, которая...

– Договаривай.

– Которая любит меня по привычке. Или... или вообще не любит. Я уже не понимаю.

Слова бьют точно. Потому что в них правда. Когда я последний раз говорила "люблю" и чувствовала это? Когда мы были вместе – не телами, а душами?

– Столько лет брака, Игорь.

– Да, столько лет мы играли роли. Муж, жена, картинка для всех. Но не были... не были живыми. Настоящими.

Сажусь за кухонный стол. Тот самый, где мы завтракали все эти годы. Где строили планы. Где я плакала, а он обещал – всё будет хорошо.

– С Маргаритой всё по-другому?

– С ней я не чувствую этого... этого груза. Не надо соответствовать. Быть идеальным зятем. Она не знает твоего отца. Для неё я просто... просто Игорь.

– Просто Игорь, который купил ей квартиру.

Вздрагивает. Ставит стакан с грохотом – удивительно, как не разбился.

– Откуда...

– Папа проверил твои счета. Все сделки.

– Конечно. Конечно, проверил. С первого дня не доверяет.

– Имел право, как оказалось.

– Квартира – это... – он запинается, трёт лицо. – Это для бизнеса. Схема.

– Не ври хотя бы сейчас.

Встаёт, подходит к окну.

– Знаешь, что обиднее всего? – говорю, не поворачиваясь. – Если бы ты сразу сказал – встретил другую, запутался – было бы честно. Больно, но честно. А ты врал. "Китайские партнёры", "важная встреча". А сам...

– Я не хотел... не хотел ранить.

– Нет. Ты не хотел терять удобство. Статус. Связи отца. И параллельно строил другую жизнь.

– Это не так!

– А как? Объясни!

Поворачивается. Лицо красное, глаза блестят – алкоголь или слёзы?

– Я запутался. Понимаешь? За-пу-тал-ся. Маргарита появилась, когда я уже...

– Не перекладывай!

– Я не... я пытаюсь объяснить. С ней я впервые за годы мог... мог не играть. Не притворяться успешным. Мог признаться – боюсь. Не справляюсь. Хочу всё бросить и... и уехать. Куда угодно. Подальше.

Треста выглядывает из своей комнаты – филиппинка у нас пять лет, видела всё: счастье первых месяцев, слёзы после больниц, холодные ужины.

– Миссис Орлова, всё хорошо?

– Да, Треста. Спи.

Она исчезает. Но я знаю – слушает. Завтра вся башня будет знать.

Игорь идёт в спальню. Слышу – шкафы открываются, что-то падает. Возвращается с сумкой.

– Куда?

– В отель. Или... не знаю. Мне нужно подумать.

– О чём? Как объяснить папе, почему бросил его дочь?

– О том, как мы... как мы стали соседями в собственной квартире. Чужими.

Иду за ним к двери. В прихожей – зеркало во всю стену. Вижу нас: он с сумкой, я в платье с выставки. Два человека, которые когда-то любили.

– Игорь.

Останавливается у двери.

– Ты любишь её?

– Не знаю. Может быть. Или просто... она даёт возможность дышать.

– А я забираю воздух?

– Ты... Так вышло. Твой отец, его правила, наши... Эта квартира, где каждый угол напоминает – какими должны быть. А мы не такие. Я – точно.

Открывает дверь.

– Завтра поговорим. Когда протрезвею. Когда ты успокоишься.

– Нет.

– Что?

– Не приходи. Пришли водителя за вещами. Юристы свяжутся.

– Настя, не надо...

– Как? Честно? Прямо? Без игры в образцовую семью?

Он смотрит долго. В глазах – усталость, вина, облегчение. Да, облегчение.

– Прости. За всё.

Уходит. Дверь закрывается тихо – даже хлопнуть не может.

Возвращаюсь на кухню. Огромная квартира давит тишиной. Слишком много мрамора, слишком мало жизни. Часы тикают. Слишком громко. Будто подчёркивают каждую трещину в этой тишине.