Империя пепла

Метка семьи.

Большой зал. Слишком светло для такого дня солнечные пятна ложатся на холодный каменный пол. Пахнет старой кожей кресел, сигарами Ноа и сталью — кто-то притащил оружие, хотя всем ясно: стрелять никто не станет. Здесь убивают другими способами.

Айла стоит посреди зала одна. Спина прямая, руки скрещены за спиной, подбородок высоко поднят. На ней чёрная рубашка, чужая, мужская та, что Марсель швырнул ей ночью, молча оставив под дверью.
Слева Итан, чуть выше на ступенях. Рядом Ноа, опершись ладонями о трость не от слабости, а из принципа: так его тень кажется больше.
Чуть поодаль Марсель, Дэниэл и Мэттью. Каменные лица. Глаза выдают каждого: Марсель сдерживает ярость, Дэниэл сдерживает желание сорваться, Мэттью молится молча, чтоб всё это не закончилось похороной.

Оливер стоит в тени колонны. Он гость или палач, сам ещё не решил.

Итан поднимает руку зал стихает. Даже старый мафиозный пёс Тревор у стены замирает.

Итан -Айла Эйнсворт. -голос Итана глухой, будто идёт из подвала, а не из груди.
Она не отвечает, только кивает.

Итан -Ты нарушила слово. Ты унесла кровь туда, где её не должно было быть. Ты заставила два дома платить за твою гордость.

Айла поднимает глаза встречается с его взглядом. В них нет мольбы. Только сталь.

Айла -Я вернулась платить -отвечает она ровно.Как велит закон.

Ноа усмехается, проводит костяшками по серебряной рукояти трости.

Ноа - Закон велит болью. Закон велит кровью. Ты готова к этому?

Айла снова кивает.

Айла -Говори своё слово, отец - бросает она Итану, и в голосе почти шёпот, но слышат все.
- Делай это сам, если хватит духа.

Марсель морщится, будто его ударили. Оливер едва заметно шевелится в своей тени, но не выходит.

Итан смотрит на неё долго так долго, что кажется, он вот-вот сорвётся и просто обнимет её. Но нет.

Итан - Ты получишь клеймо, говорит он наконец.
- На спину. Чтоб каждый, кто увидит тебя без оружия знал, что ты была нашим позором и нашим прощением одновременно.

Айла не моргает.

Айла - Сделай красиво - говорит она тихо.
- Чтобы не стыдно было носить.

Ноа хрипло смеётся.

Ноа -Храбрая девочка.

Итан машет рукой Тревору тот подаёт тяжёлый железный прут, уже раскалённый добела. У Марселя дёргается уголок губ он не может смотреть, но не отворачивается. Мэттью бледнеет. Дэниэл опускает глаза и только Оливер остаётся недвижимым, будто сам камень.

Айла поворачивается спиной, стягивает рубашку с плеч на секунду обнажается её позвоночник, тонкий и прямой, как кинжал. На коже старые шрамы доказательства, что она уже выживала.

Итан сжимает клеймо металл обжигает ладонь даже сквозь перчатку.
Он подходит близко. Видит, как дрожат мышцы на её спине, но она не просит пощады.

«Моя дочь. Мой нож. Моя расплата.»

Итан -Держи её. -рычит он Марселю.

Марсель подходит, кладёт руки ей на плечи и впервые за все эти годы шепчет так, чтобы слышала только она:
- Дыши, сестра. Дыши.

Металл касается кожи. Шипение слышат все. Запах палёной плоти впивается в стены.Второй удар.

Айла не кричит.

Только Оливер в своей тени закрывает глаза. На секунду. Этого никто не видит.
Запах горелой кожи смешался с тяжёлым, глухим дыханием всех в зале. Айла не двигается руки сжаты в кулаки, плечи дрожат от боли, но она не издаёт ни звука.
Металл падает на каменный пол с глухим звоном и в этом звуке больше правды о них всех, чем в любых клятвах.

Марсель первый отпускает её плечи но тут же ловит, когда она почти теряет равновесие. Он хватает её за локоть, подхватывает под спину, не давая упасть.

Марсель - Ты сама выбрала это, - шепчет он ей так тихо, что слышит только она.
В его голосе нет укора — только злость. На весь мир. На неё. На себя.
- Скажи мне хоть раз, что тебе больно, Айла. Хоть раз.

Айла выдыхает сквозь сжатые зубы, пытаясь улыбнуться ему сквозь хрип.
- Больно, - шепчет она.Но терпимо.

Марсель закрывает глаза, опуская лоб к её волосам. Он не прижимает её к себе это было бы слабостью на глазах у Ноа, Итана и всех остальных.
Но она всё равно чувствует: он всё ещё её старший брат, каким бы зверем он ни стал.

Чуть дальше, у стены, стоит Дэниэл.
Он не двигается к ней даже шагом. Его лицо каменное, губы сжаты в тонкую линию. Никто бы не сказал, что внутри него сейчас всё горит.
Но если бы кто-то посмотрел на его руки увидел бы, что ногти врезаются в ладони так глубоко, что вот-вот прорежут кожу.

Он не скажет ни слова. Он не бросится к ней, не прикоснётся не здесь. Но его глаза встречаются с её, и в этих двух секундах Айла всё видит.

«Ты жива. Ты наша. Ты моя сестра. Прости, что не могу тебя спасти сейчас.»

Она едва заметно кивает ему один короткий кивок сквозь боль и жар под кожей.

Марсель тихо говорит:
- Держись за меня. Ты не упадёшь здесь. Не при них.

Айла чуть слышно усмехается:
- Я не упаду. Не сейчас.

Итан и Ноа молчат всё, что надо было сказать, сказано железом.
А Оливер остаётся в своей тени, молча глядя, как она стоит, живая, с новым клеймом на спине и с новой клятвой в глазах.

Все разошлись быстро, как всегда после крови. Итан поднялся наверх, не оборачиваясь. Ноа ушёл последним, бросив на Оливера взгляд, в котором было что-то вроде предупреждения: «Держи себя в руках.»

Марсель вывел Дэниэла и Мэттью почти силой чтобы никто не видел, как их скулы сводит от злости и жалости к ней.
Тревор убрал раскалённое железо, и воздух снова стал холодным.

Айла осталась стоять у стены. Скрючившись, обняв себя за плечи. Чёрная рубашка теперь соскользнула, не прикрывая спину полностью пепельно-красный отпечаток медленно остывает на её коже.

Оливер вышел из своей тени, медленно подошёл. Шаги отдавались в пустом зале, будто каждый плеть по её спине.

Он остановился в шаге, не касаясь.
— Ты должна лечь, - сказал он тихо, почти шёпотом. - Или ты снова хочешь умереть на ногах?