Империя пепла

Предатель всегда был рядом.

| Марсель |

Ночь в этом доме всегда пахнет холодом и сигаретами.

Мы сидим на кухне, как в детстве только тогда мы крались сюда за печеньем, а теперь за ответами.

Мэттью склонился над столом, гоняет пальцем по мокрому кольцу от кружки. Оливер стоит у окна, сигарета в зубах, дым ложится на его волосы и плечи.

— Ну и что теперь? — хриплю я. Голос слишком громкий для этой кухни.

Мэттью поднимает глаза. Красные, усталые.

— Она одна, Марс. Ты видел её руки? Видел глаза? Она одна тащит войну на себе. А мы…

Он не договаривает. Не надо.

Оливер коротко усмехается, но смех этот беззубый, злой только к себе.

— Мы сидим тут, курим и делим, кто кого прикроет. А она лезет туда, куда мы даже взглядом боимся сунуться.

Он выдыхает дым в стекло, ладонь сжимает раму так, что хрустит суставами.

— Если мы её сейчас не прикроем мы потеряем её. Навсегда.

Я смотрю на них двоих. На Оливера, который всегда считал себя льдом, и на Мэттью, который был её тихим спасением с детства.

— Значит, прикроем, — говорю тихо. — Слышите? Если отец скажет «нет» — он сам встанет у нас на пути.

Мэттью кивает медленно, будто клянётся самому себе.

— С неё хватит одиночества. Если она рухнет — рухнем все.

| Айла |

Бар на окраине. Стук дождя по крыше, табачный дым режет глаза. Люди здесь смотрят сквозь тебя так безопаснее.Раз братья узнали про мои планы не было смысла там оставаться и ждать рассвета,чтобы продолжить начатое.Я связалась со своим старым информатором.

Я сижу у самого угла. Кожа на руке до сих пор саднит под бинтами память о том, что всё это реально.

Он приходит без стука. Усаживается напротив. Волосы мокрые, пальцы жёлтые от дешёвых сигарет.

— Айла, Айла, Айла… — тянет он. — Не думал, что снова увижу тебя. Говорили, ты ушла на дно. А ты тут

вся израненная и злая.

Я не играю в его слова. Смотрю прямо.

— Скажи, что знаешь. Где они прячутся. Кто им платит. Всё.

Он усмехается, достаёт помятую пачку, бьёт по донышку.

— Ты всё ещё думаешь, что Смиты твои враги?

— Говори, пока я добрая.

Он засовывает сигарету между губами, щёлкает зажигалкой.

— Смиты это только маска. Деньги капают изнутри. Кто-то очень близкий к тебе кормит их, Айла. Очень близкий.

Сердце пропускает удар. Я слышу, как гудит кровь в ушах.

— Имя — шепчу.

Он ухмыляется, пуская дым прямо в моё лицо.

— Не у меня. Но совет дам бесплатно ищи среди своих. Ищи там, где не ждёшь. Иначе сдохнешь за чужие грехи.

Я встаю. Стул скрипит по плитке. Он смотрит на меня снизу вверх.

— Береги спину, девочка.

Я выхожу в ночь. Ветер режет бинты на руке.

Теперь я знаю: враг не только за дверью. Враг под этой крышей.

Я не рассказала братьям то,что узнала.Это был бы конец.Но я решила,что пойду в сам огонь.Я могу умереть,да и пусть.Я должна узнать кто крыса.Я проберусь в дом врагов.

Темнота пахнет пылью и старой краской. Этот дом как гниющий зверь, который всё ещё живой только потому, что никто не догадался его добить.

Я крадусь вдоль стены. Каблуки сняла ещё в машине сейчас босиком, носки чернеют от грязи. В кармане маленький нож, в рукаве диктофон. Пистолет у пояса, но если до него дойдёт значит всё пойдёт не так.

Мне холодно. Сырая штукатурка липнет к ладони, когда я нащупываю угол лестницы. Выше слабый свет, чей-то грубый смех. Звуки топота.

Здесь кто-то есть. И мне нужно услышать их всех.

Шаг за шагом поднимаюсь. Сердце колотится, как зверь в клетке.

Я думаю о Марселе — как он смотрел на меня в ту ночь, когда я вернулась в кровь. Думаю о Мэттью — как держал меня за плечи так осторожно, будто я снова маленькая. Думаю об Оливере — как он молчал.

Не думаю о Дэниеле. Не хочу.

Я подхожу к двери на втором этаже. Сквозь щель вижу дрожащий свет лампы. На полу грубый ковёр, заляпанный чем-то тёмным. За столом четверо. Двоих знаю в лицо. Двое новые.

Говорят тихо. Иногда кто-то хрипло смеётся так смеются псы, которые грызут чужую кость.

Я прижимаюсь ухом к двери.

— …товар пойдёт на юг. Завтра же, — говорит один. Голос сиплый. — Деньги к утру. Через того же.

— Он не подведёт? — лениво спрашивает второй.

— Он? Ты что, не знаешь? Это же их родная собачка. Всегда всё делает тихо. Хочешь хоть их дом подожгёт.

— Ха, — кривой смешок. — Что, Дэниел ещё и дом подожжёт?

Я замираю. Холод внутри бьёт по рёбрам.

Дэниел?

Внутри меня что-то рвётся.

Нет. Нет. Я слышу не так. Это просто имя. Дэниелов много.

— Этот пацан золото. Если б не он, Смитов бы давно раскатали. Он им жрёт из рук и своим кидает кость. Вот и вся семья.

Голоса смеются. Я чувствую, как по левой ладони стекает пот, смешивается с пылью. Пальцы дрожат.

Дэниел. Мой брат.

«Нет», — шепчу я про себя. — «Нет, нет, нет. »

Но всё уже слишком громко.

Куски пазла сходятся.

Его взгляд. Его холодные слова. Его злой смешок, когда он сказал: «Надо было тебя давно прикончить».

Он говорил это так, будто знал, что всё может закончить одним щелчком.

Я отшатываюсь. Дверь под ладонью скрипит. Щёлк.

— Что за… — внутри голос резко обрывается. Кто-то поворачивается. Тени двигаются к двери.

Я не успеваю. Рывок и кто-то хватает меня за волосы, дёргает внутрь.

Я бьюсь локтем, ногой но руки железные. Меня швыряет к стене. Спина с хрустом бьётся о угол шкафа.