Империя пепла

Кровь и пепел.

|Айла|

Я слышу, как ветер треплет мне волосы. Он пахнет пеплом. Пахнет домом, который я когда-то звала своим.

Я стою на старой дороге позади чернеет лес, впереди ничего. Только ночь и глухой стук в висках.

Я шла три дня. Босиком потом нашла чьи-то старые ботинки в сарае на обочине. Ем, что попало. Сплю где попало.

Я думала, будет больнее. Но всё внутри давно мертво. Осталась только злость. Она и держит меня на ногах.

В телефоне двадцать пропущенных. Оливер. Марсель. Даже Мэттью.

Я не отвечаю. Они все звонили, кроме одного.

Итан молчит даже там.

Я знаю, что они ищут меня. Но пусть ищут. Может, наконец поймут, каково это — смотреть в пустоту и ждать.

Я слышу хруст гравия за спиной — оборачиваюсь. Фары в темноте режут глаза. Машина останавливается в десяти шагах.

Дверь открывается.

Шаги тяжёлые, знакомые.

Голос — низкий, с хрипотой:

— Айла.

Я не сразу понимаю, кто это. Когда он подходит ближе, вижу шрам под глазом, старую куртку, запах дыма.Чёртов Мэттью.

— Ты что творишь? — он стоит передо мной. Не хватает меня за руки. Не трогает. Просто смотрит так, будто я всё ещё его сестра.

Я молчу. Смотрю мимо. На его ботинки. На дорогу.

— Поехали домой, — шепчет он. — Пошли. Я всё улажу.

Я смеюсь. Глухо. Так, что самому страшно.

— Какой дом? — я смотрю ему прямо в глаза. — Там нет дома.

Он опускает голову. Руки дрожат. Он не умеет удерживать боль.

— Айла… — он зовёт так, будто мне снова десять лет.

Я делаю шаг назад.

— Я вернусь, — говорю тихо. — Но не сейчас.

Он хочет что-то сказать но я уже разворачиваюсь и иду в темноту.

Пусть знают: я ещё вернусь. Но не ради них.

Я нашла их не сразу.

Первые двое ждали в старом гараже на окраине ржавые ворота, масло на полу, запах дешёвого бензина и пыли.

Когда я вошла, они смотрели на меня, как на призрак.

— Айла? — первым заговорил Нортон. Когда-то он был водителем отца, потом сбежал, когда Смитам дали за него цену. — Мы думали, ты мертва.

Я прислоняюсь к холодной стене. Свет дрожит, лампа мигает над головой.

— Не дождались. — Я смотрю прямо в него. — Ты знаешь, зачем я пришла?

Нортон бросает взгляд на второго — молодой, шрам на шее. Дэнни. Он когда-то был ещё мальчишкой, я спасла его, вытащив из подвала, куда его заперли за провинность.

— Ты хочешь вернуться? — спрашивает Дэнни. Голос хриплый. Он боится — но в глазах уже горит что-то знакомое.

— Нет, — отвечаю. — Я не хочу возвращаться. Я хочу, чтобы они пожалели, что меня потеряли.

Я вытаскиваю карту. Старый склад у южной развилки там Смит хранят оружие и документы. Я знала это всегда ещё до того, как всё рухнуло.

— Начнём отсюда, — говорю я. — Этот склад их кость в горле. Там деньги, там люди, там страх. Мы ударим по страху.

Нортон криво усмехается.

— Айла… Тебя никто не поддержит. Семья расколется. Ты одна.

— Не одна, — перебивает Дэнни тихо. — Если ты идёшь и я иду.

Я смотрю на него. Он чуть младше меня, но в глазах столько усталости, будто прожил десять жизней. Я киваю.

— Я не прошу вас умереть за меня, — говорю я. — Я прошу вас вспомнить, за что вы готовы жить.

Тишина тянется, как гудящий провод под током.

Нортон выдыхает.

— Ты думаешь, ты сможешь одна дать им бой?

Я улыбаюсь. Осторожно. Почти по-настоящему.

— Думаю? — я смотрю ему прямо в глаза. — Я знаю.

| Позже |

Ночью мы сидим в том же гараже. Карта на капоте старой машины. Руки пахнут бензином и кровью один из людей Смита уже пытался сунуться. Больше не сунется.

— Двигаемся по трём точкам, — шепчу я. — Я хочу, чтобы они почувствовали, как их стены трескаются изнутри. Сначала оружие. Потом склады с людьми. А потом дома.

Нортон смеётся тихо, как будто боится разбудить весь город.

— Ты ведь понимаешь, Айла, — говорит он. — Они придут за тобой первыми.

Я смотрю в окно гаража. Там пустая улица, чёрная, как дыра.

— Пусть приходят, — говорю я. — На этот раз я встречу их не одна.

| Айла |

Вода чёрная, как нефть. Лодка режет её носом, мотор едва слышен под тонким туманом. Я сижу на носу пистолет в кобуре, волосы намокли от сырости. Пальцы сжаты на стальном поручне так, что побелели костяшки.

Рядом Нортон курит. Дым съедается ветром, запах смешивается с солью и бензином.

Дэнни проверяет автомат щёлкает затвором, будто это музыка.

— Сколько у них на воде? — спрашивает он тихо, не поднимая глаз.

— Четыре поста. Три пулемёта. Четвёртый глухой мы идём через него, — шепчу я.

Мысли идут медленно, как вода под днищем. Я вижу перед глазами карту: забор, задний двор, старый пирс, что уходит прямо к дому Смитов. Если всё пойдёт по плану их люди с суши даже не поймут, что началось, пока мы уже внутри.

— И помни, — говорю я. Смотрю на Дэнни, потом на Нортона, потом на ещё троих, кто сидит за нашими спинами. — Женщин и детей не трогаем. Никого. Если кто-то пойдёт против я сама застрелю.

Нортон ухмыляется, кивает.

— Слышали, ребята? — бурчит он остальным. — Айла не меняется.

Я слышу, как кто-то сзади усмехается. Это хорошо. Пусть смеются значит, не боятся слишком сильно.