Империя песков. Книга 3. Жертвуй свободой

Глава 6.

Впрочем, улыбка слетела с фарфорового лица женщины, как только она поняла, кто перед ней стоит. Элайтен при виде Рахиль подскочил с пола как ужаленный, и она тут же рассмотрела и его лицо, наполовину скрытое каскадом черных волос, и рабские татуировки на запястьях. 

— Бес, только не говори, что ты его хозяин...  

Дверь с шумом закрылась за её спиной, а у меня язык прирос к небу. Нет, я безусловно ей обрадовалась, просто объяснений заготовить не успела.  

Не думала, что Рахиль откликнется на мою просьбу прийти так быстро, и уж тем более — заявится без предупреждения. Ладно, её способность свободно передвигаться по дворцу  давно стала для меня чем-то из разряда: “Что дозволено Юпитеру, не дозволено быку”, но откуда у неё ключ от моей комнаты? 

— Ладно, не скажу, — сконфуженно пробормотала я, — а как вы вошли? Это нарушает все правила приличий, вы как-никак наложница императора... 

— Тему пытаешься перевести? — Рахиль пораженно вскинула смоляные брови. Мой “хитроумный” маневр по избеганию скользких объяснений моментально был распознан.  

— Честно говоря, да.  

— Да вы с ума сошли! Ты понимаешь, чем это для тебя может обернуться, Бес?! Поверить не могу, что Кайрин одобрил...  

— Он не одобрял, он позволил. И да, мне доходчиво объяснили риски. У меня не оставалось выбора, Рахиль, он важный свидетель. Был вариант его допросить и прикончить, но...  

“Но в тебе проснулась жалость” — женщина не сказала этого вслух, но по её красноречивому взгляду мне стало ясно, что она все поняла верно.  

С шумом выдохнув, Рахиль прикусила губу и склонила голову, заинтересованно рассматривая парня. Что-то жесткое промелькнуло на миг в её сосредоточенном лице, непривычно заострив высокие скулы, но потом все прошло, и я снова увидела перед собой женщину,  которую знала — мягкую, не лишенную сострадания. Она никогда не посоветовала бы мне его убить.  

Подол её полночного платья прошелестел по полу. Рахиль сделала пару шагов вперед, и несмело протянула к парню руку, будто хотела дотронуться до зыбкого, тающего на глазах видения, но ожидаемо натолкнулась на пустоту. Раб отступил, а женщина уронила ладонь. 

— Что же они с тобой сделали?  

— Revent im ni laat.  

— Ni zetren. Perou nim Hima, lou im sogar? Si levelin an? 

— Elai. Vasler dreser am Netasch. 

Надеюсь, челюсть от удивления у меня не отвисла. Я даже представить не могла, что Рахиль умеет разговаривать на его языке. Занятно, но обидно, ведь я в этом их увлекательном разговоре не поняла ни слова.  

— О чем вы разговаривали, позвольте узнать? 

Рахиль замялась, раздумывая, стоит ли переводить, но затем все же ответила:  

— Он сказал, что его зовут Элай, что жалость ему не нужна. А ещё, ты ему не понравился. Если переводить дословно, то я спросила, стоит ли опасаться женщины и ребенка, а он ответил, что щенок вырастет в шакала.  

Парень, кажется, не ожидал, что его так быстро сдадут с потрохами, смешался и побледнел. Курица облезлая! На лице Рахиль нарисовалось слабое подобие улыбки.  

— Бес, детка, не расстраивайся так, — прошептала женщина, — хочешь я скажу ему, что ты евнух, и он тоже тебя пожалеет?  

— Что?! Нет, он же прекрасно знает всеобщий!  

Рахиль, само собой, пошутила, но было уже поздно. Элайтен начал разговаривать на своем заморском, и я не успела предупредить, что он и нас понимает без особого труда. Сейчас же, я буквально видела, как от статуса “право имеющего”, в его глазах, я стремительно приближаюсь к статусу “твари дрожащей”. Он действительно меня жалел...  

Я набрала в грудь побольше воздуха, чтобы вставить что-нибудь в своё оправдание, но подходящих слов не нашлось. А может все не так плохо? Он же мой раб, и ничего лишнего, пока находится у меня в собственности, сказать не сможет. Будучи евнухом, вероятно, я буду меньше его пугать. Будучи девушкой, впрочем, тоже, но до правды я ещё не доросла. К тому же, свой пол пришлось бы доказывать, а в кастрата поверить проще. Вон как быстро повелся, никак мужская солидарность сыграла свою роль...  

Придя к столь шедевральному умозаключению, я угрожающе ткнула пальцем в сторону парня и прошипела:  

— Ты. Не смей кому-то об этом проболтаться.  

Элайтен неловко кивнул и притих. Надо же. Пора бы начинать строчить трактат о теории абсурдного вранья. Уж в чем, в чем, а во вранье я теперь квалифицированный специалист.  

Рахиль быстро справилась с эмоциями и, не дав им отразиться ни в жестах, ни на лице, принесла мне насквозь фальшивые извинения за свою оплошность. Восхитительное умение подстраиваться под ситуацию! Готова поспорить, ей понравилось ставить меня в неловкое положение; поджатый, будто в намеке на полуулыбку, уголок губ выдавал её с головой.  

— Извинения не принимаются, — чисто из вредности бросила я, но закончила фразу почти жалобно, — разве что, вы не присмотрите за ним хотя бы сегодня? Мне нужно быть на приеме... Пожалуйста. 

— Ох, хорошо... Только ты все мне расскажешь, дорогой! 

Следовало догадаться, что женщина не придет в восторг от моей просьбы, однако, голос Рахиль хоть звучавший бескомпромиссно, не излучал недовольства. Примирительно склонив голову, одними губами произнесла: “Потом. Не при нем же!”