Империя. Песнь элите.

Раздел 8.

Меня освободили из-под стражи и отправили на место новой службы. Приехал я в середине мая. Новое место службы встретило меня сильной жарой среди степей, потому что вся местность представляла равномерно выжженную на солнце местность. Определили меня нести службу в отдаленной приземистой крепости, дав в подчинение 30 человек. В дружине я не имел офицерской должности, а здесь дали, хоть меня и сослали за преступление, но я прибыл из элитного военного формирования Империи. Выходило, что я и совершил уголовное преступление, но почему-то карьерно вырос.

Но это такое, только изменение в названии!

А вот материально я потерял. От помощи отца до полного содержания государством мне далось тяжело. Я донашивал униформу с доспехами, что имел в дружине, ел то, что давали простым легионерам. Имел только отдельную комнату, которую ни с кем не делил.

Честно – не желал ничего слышать о Гелибте!

Поэтому захотел расторгнуть наш брак. Меня уже не интересовала моя карьера, какая-нибудь приемлемая должность в Империи; интересовала только как дальше быть от нее, как и забыть о ней.

Но это, к сожалению, стало невозможно!

Представитель от Омы Манн, приезжавший ко мне с непонятным упрямством, говорил, что разрешение на развод мне не дали, как и предлагал деньги мне, как представителю дома Манн. Что меня постоянно выводило из себя, лишая надолго покоя, и потому деньги я отказывался брать.

Мне в эти дни интересовала судьба Елены, где она, как сложилось ее судьба. Но, к сожалению, я не решался спросить у единственного человека, который меня соединял с миром, представителем Омы Манн, о её судьбе. Я не знал ничего о Елене! Она мне приходила под утро во сне. От чего я просыпался с большим сожалением.

Была вторая причина, что меня деморализовала - мои легионеры мне, как новому человеку, отказывались подчиняться. Старая как этот мир песня! Почему-то все желали, чтобы я прошел службу с самого начала, отказываясь мои приказы выполнять.

Я, как водится, вставал рано, объявлял построение, на которое только единицы появлялись, из числа новобранцев. Заходил в спальное помещения, где нарывался на отборную брань, спокойно разворачивался и уходил. После построения назначал на работу тех, что были сейчас. Уже позже наблюдал, как все остальные не спеша выбирались из своих палаток, приводили себя в порядок, так же не спеша шли выполнять свою работу, сами определяя какую работу надо делать.

Честно, но в самом начале было легче, чем в имперской дружине. Легионеры делают свою работу, просто игнорируя меня.

Успокоение я находил в посещении местной церкви, стоявшей рядом нашей непутевой и дешевой крепости.

Пусть мы службу несли в глуши, но это не значит, что мы были живьем здесь похоронены. Каждый легионер имел право выбирать, иметь два выходных в неделю, или добавить выходные, тем самым получив продолжительный перерыв в службе. Большинство вообще служило без выходных, позже получая возможность съездить по своим делам, поэтому многие имели семьи в ближайшем городе, неофициально, конечно. Ну а я выбирал два выходных, потому что не видел необходимости куда-то уезжать. Отец отказался, с Еленой я потерял связь.

Мне эти выходные были нужны как свежий воздух, мне было сложно управлять своими легионерами, упорно сопротивляющимися моим попыткам централизовать власть в моем подразделении. Предпочитал отдыхать за пределами крепости.

Если служба легионеров проходит без моего участия, то рано или поздно следует ожидать, что произойдет то, за что мне будет стыдно.

Я тогда не поинтересовался: «А я единственный, что был наказан за преступление отправкой сюда?» Жаль!

Поскольку это нужно было сделать, чтобы не ожидать произошедшего!

Тогда я только понял, что не такие уж недоумки мои простые легионеры, как меня учили. Может, даже умнее! Просто я действовал с учетом общественных норм – потому и был офицером. Похоже мое избиение Гелибты было далеко от деяний моих некоторых подчиненных.

Они уже давно обворовывали и терроризировали местных, хорошо понимая, как меня нейтрализовать. Прилагали усилия выполнить все, что требовало мое командование, выставляя меня в их глазах плохим , что позволяло действовать за моей спиной.

Сам не понимаю, что стало причиной моей активности и недовольства, когда я до этого был в состоянии бессилия и уныния, воспринимая все как-то апатично. Тут же я разразился неудовольствием! Первый улетел в другой угол комнаты, разбрызгивая кровь по стене.

Все происходило в считанные мгновения!

Чувствовал и видел их замедленную реакцию, словно время замедлилось!

Первый не успел еще упасть, как я уже второго схватил за одежду и насадил на нож, что как-то, даже для меня, неожиданно был в моей руке. Нет, он не умер, только порезался. Кровь обильно проступила через униформу.

В другой ситуации на этом бы все и закончилось – один с синяком, а другой с порезанным животом. Но и нельзя от них ждать другой реакции: мне раненый угрожал.

Испугался я?

Нет!

Я ждал страха в их глазах, а не непонятной уверенности!

Уверенности в чем?!

Какого результата они ожидали?!

Держать меня в качестве безвольного и управляемого ими своего командира?!