Империя. Песнь элите.

Раздел 11.

Этот бред я впервые услышал с первым своим больным.

Он это называл легендой, я же бредом! Как часто я ловил мысль в своей голове, что я не сошел с ума, уже придя к людям?! А раньше я слушал и близко к сердцу воспринимал слова сказанные уверенно. То, что для них было невозможно, что, героически проиграно и ставши для многих героем – для меня делалось рутинно и скучно, да ещё с победой, что не замечали.

Но снова я рефлексирую, когда мои успехи заставляли бежать и принимать тяжелое решение, от чего отказаться.

Знаете, как всю жизнь бояться?

Не знаете!

А я вам расскажу!

Ты боишься в 12 лет, потом понимаешь, что страх твой никуда не уходит. Думаешь, что станешь взрослым и ты перестанешь бояться. Но твой страх не уходит в 16 лет, и ты еще не взрослый. Потом в 21 год ты понимаешь, что страх не прошёл. Потом к тебе приходит то, чего боялся. А ты уже уморился бояться столько лет – и ты безропотно идешь в смерть.

Так он вышел ко мне. Он едва уже шёл, В полный рост. По дороге. В форме легионера. Весь в крови. Он знал, что заболел. Он знал, что уверенно умрет, хоть и выжил в бою. Но заболел.

- Княже!

Я протянул руку.

Он едва поднял свою руку и пожал мою. Его рука не имела сил, но он как мог сжал мою протянутую ладонь.

Он не потерял сознание, как все представили, не упал к моим ногам. Он просто перестал бояться меня.

Он пошёл на выздоровление. Раны не помешали.

- Княже, напрасно ты меня лечишь! Оставь!

- Почему?

- Мы гарантированно умрём!

И все это он говорил с большим страхом в глазах. Мне казалось, что его страх убивал мой. Я не знал, чего сейчас бояться. Нет причин.

- Нет, не умрём! Мое несчастье – жить долго.

- Нет, это Вы не понимаете! Мы проиграли!

- Нет, Боги меня прокляли долгой и несчастной жизнью! – я с отчаянием в голосе ему ответил.

- Жизнь не может быть проклятием, княже!

- Может. Вот ты говоришь, что мои усилия тщетны, ты все равно погибнешь?

- Погибну!

- Ты в это веришь безосновательно.

Я видел - он обижался:

- Есть легенда!

- А я верю, что там, где я, ничего со мной не случится плохого!

- Бред!

- И твоя легенда бред о смерти! Ибо все, кто со мной, не узнают болезни, ни смертельной угрозы, ни нападения врага!

- Княже, Вы ошибаетесь!

- Ладно, убеди, я слушаю твою легенду!

Он начал рассказывать, а я такого страха еще никогда не видел. Его этот страх так парализовал, что он замкнулся и долго не хотел со мной говорить, потому что считал меня безумным, что над верной смертью смеётся. Кстати, он при первой возможности от меня убежал, уже поправившись, думая, что Боги не дают второго шанса, что жизнь одна, что от врага надо бежать. В то время как я шёл к этому страшному врагу в пасть и на верную смерть. Люди в Империи изменились, однажды их заставили бояться повстанцев.

- В легенде говорят, что восстающий северский народ…

Я не смог сдержаться и впервые за жизнь открыто засмеялся, так как в детстве, услышав полный бред:

- Кто, алкоголики восстанут?

Мне было смешно само название этого народа – северский! Думаете, я не корил себя за Гелибту?

Корил!

Очень корил.

Думал, что красавицы не в мою честь!

Тогда в Дружине, я начал замечать, что моя шикарная ситуация с женщинами заканчивается. Медленно начал замечать, что чего-то женское расположение заканчивается. Я не такой один! Давно, я не скажу уже сколько давно, благородные браки заключились ради сохранения земли. Очень редко кто из шляхты женился на бедной, но красивой девушке. О таких случаях долго сплетничали с осуждением, такой шляхтич был не приемлем в благородных домах.

И я это знал!

Как и знал, что женюсь на Елене, дочери крестьянина.

И я раньше времени настраивал себя на то, что буду вне общества. Тем более что я был из младших сыновей, моя судьба была стать государственным служащим. Да, этим тщедушным и серым служащим. Так почему не жениться на любимой?

Когда практически все, любили бедных, но женились на своём благородном кругу. Думаете, они не любили?

Любили и любились?

Но иметь байстрюков было не вменяемо!

Я тот случай, у озера, у дубовой рощи, где Елена целовала мое лицо, быстро выбросил сразу. Как-то мой организм меня не слушал, я хотел умереть, он же хотел жить!

А воспоминания об Елене были очень опасны моему психическому здоровью!

Я начинал думать, что организм отвергал воспоминания об Елене.

Думаю, что на расстоянии она чувствовала, что мое сердце постепенно охладело к ней. Она становилась одним из персонажей сказок и легенд, наполнявших нашу Империю в большом изобилии, как мавка леса, как русалок и других персонажей о несчастной девичьей любви. Она слышала, что я не верил в несчастную девичью любовь, потому что считал, что девушке достаточно подойти к любимому, взять его голову в свои ладони и поцеловать – и он е'. Как же мы спорили с ней? Она говорила, что это я могу так подойти к каждой девушке и поступить так, и она растает в моих ладонях. Я ведь говорил, что ты у меня единственная, что я нужен только тебе.