Империя. Песнь элите.

Раздел 12.

Этот глупый и испуганный легионер убежал от меня!

Удивительный человек!

Рассказывал мне постоянно, какой он храбрый, сколько служил и прошёл битв, где многие его товарищи погибли, а верит в откровенный бред!

Но это его дело!

Он меня задержал. А убежав – он меня освободил. И я пошел искать возможности реабилитироваться в Империи.

Пошел дождь, затяжной, осенний, медленно накрапавший и шедший весь день.

Думаете, я был в плохом настроении?

Нет! Я бодро шёл! Не шёл, а вымаршировывая летел вперед на крыльях счастья!

И чего быть в плохом настроении? У меня есть лекарство! Я нашёл - чем буду полезен! Я знал, что впереди меня ждёт только хорошее!

А то, что пути раскисли?

Так я шёл по стерне вдоль дороги.

Холодно?

Замерзнешь от долгого пребывания, и, когда уже идёшь в очередной храм в тепло, испытываешь удивительное приятное чувство, не то от того, что скоро согреешься, а от того, что скоро кончатся мои мучения. А когда придёшь в тепло, забываешь это чувство. Вот если бы начал описывать, когда испытываешь это чувство, тогда точно его передал бы, а так напрасно!

Наверное, я испытывал наслаждение от своих неудач, любил себя жалеть. Это приятное чувство сжимало сердце, а телом разливалось тепло. На душе появлялось чувство чистоты и ясности разума, только тогда я мог сказать себе правду, такую как есть, а в редких случаях, когда был слушатель, и ему. У меня даже язык менялся, я начинал говорить медленно и тихо. В независимости от отношения, которое собеседник испытывал ко мне до этого, он начинал мне сопереживать, его не раздражала моя манера говорить, словно на его глаза опускался какой-то занавес, все прекрасно понимая, что говорю, будто я его загипнотизировал. Но я в такие моменты любил побыть один, редко кто видел меня в таком состоянии.

Я представлял себе карьеру врача.

Уже два клиента вылечил, все, кому я оказывал медицинскую помощь, вылечились. А это начало хорошего пути, когда не из неприятностей, а с удач.

Это окрыляет!

Я открыл глаза. Понял, что жив благодаря сильной боли во всем теле. Меня подвела старуха, очень похожая на изображение Матери. И обращаясь куда-то назад:

- Помогите мне переложить его на алтарь.

И тут в поле моего зрения попали испуганные лица «старых знакомых», властный и самодурный мужчина и красивая девушка, которые не дали мне в летнюю жару искупаться в реке. Подхватили меня и положили на алтарь, где я погрузился полностью в воду. Странно, ведь камень был раньше без углубления, а сейчас был как ванна. Голова моя была под водой, наглотавшись воды, я уснул крепким сном.

Просыпался периодически, меня кормила эта странная женщина, и снова засыпал. На любые мои попытки спросить отвечала, что позже ответит, а сейчас надо беречь себя, надо есть.

Уже после 10 раз забвения, я не заснул сразу после кормления. Хотя тело болело, но стало гораздо лучше.

Мне было интересно, как я выжил от нападения неизвестных людей. Мужчина почему-то дружественным голосом объяснил, что повстанцы спокойно ушли от храма, не проявляя никакой агрессии, оставив меня умирать. Он не мог поверить, что их оставили в покое, хотя старая женщина уверяла, что явился бог Один и мы под его защитой. На окраине, в овраге, он обнаружил убитых легионеров, с которых сняли все ценное повстанцы. Только я один из них остался. И что все мы находимся в безопасности, каждый, кто будет пытаться подойти к храму, с внешней стороны, будет поражен молнией, даже в ясную погоду.

А я сейчас общался с Григорием Ангелом. Он же сказал, что молодую красивую девушку зовут Лагерта, а старуха - это Мать.

Богиня Мать!

А еще он мне, лежавшему на алтаре, рассказал странную южную сказочку, что я слышал, неся службу в отдаленной имперской крепости о одиноком волке. Выходило что самый страшный волк именно одиночка, хотя сильнейший был предводителем стаи, но страшный все-таки одиночка. Он был самым агрессивным, порой не осознавал опасности ситуации, в которую ввязывался. Это была чистая агрессия, без судьбы здравого смысла. Даже волчица погибала только ради волчат, не нападала, пока не чувствовала опасности волчатам. А эти были непредсказуемы, и считай, если встретился с ним, то исчезнешь, сразись с ним до последнего, только смерть могла его остановить. Страшнее была только голодная стая, но в голодной шайке был мотив тебя убить, а у него нет. Вожаком он не мог стать, сил еще не хватало сбросить вожака, чтобы занять его место, но и роль подчиненного не устраивала, потому что хотел волчицу. А сходил с ума от того, что не мог спариваться с волчицей, вожак всех волчиц держал при себе. Поэтому шёл из стаи, сгоняя свою агрессию на всех, кого встречал, в основном погибали, или пока не украдёт молодую волчицу из стаи. А большинство в стае молодых волчат или ждали послабления вожака, подавляя сверстников, или сами признавали всем существом свою роль неудачника, говорят, даже не испытывали тяги к волчицам.

Что в стае главный не вожак, а волчица, она делает вожака вожаком. Если думаю, что волки насилуют волчиц, я очень ошибаюсь. Если волчица не примет нового вожака, но он все же попытается овладеть этой силой, то молодые волки его выгонят из стаи, с тихого разрешения волчицы. Вот так грубая сила служит волчице.