Империя. Песнь элите.

Раздел 15.

Я шёл домой, к основному замку и не знал, смогу ли дойти или найти мать. Потому что знал, что мой мозг поддался эмоциям! И пусть пока я тем количеством врага, который выходил мне на встречу и мечтали меня уничтожить, - справлялся, но медленно до меня начинало доходить, что врага тьма – бесчисленное количество, что получалось столько, сколько успевало добраться до меня. А так их гораздо больше.

И это представляло угрозу!

Не их мастерство, не их оружие – а количество, когда жемчуг и жемчуг, словно где-то открылись ворота ада, и их жители всё пёрли на меня и пёрли.

Но я знал, что они так и обо мне думали – думая, что это я адское создание, мало того, что жило себе богато, имея бесчисленное количество земли, одеваясь в злато и шёлка, так ещё убивает массово голодающих.

Я начинал охлаждаться, поскольку мать не выходила на связь.

Я впервые увидел флаг мятежников на родовом храме – как мне его описывали. Но это был наш родовой флаг!

На встречу вышел выгонявший когда-то меня из храма настоятель.

Они вышли из храма!

Настоятель и их паства.

Мы стали друг против друга. Родагол показывал, что молнии готовы к использованию, в полной боевой готовности.

За спинами этих мятежников что-то загудело в храме!

Храм Бога Одного или Одина.

Некоторые из прихожан стали посматривать на странный звук.

Это запустились порождатели.

- Вы вышли, чтобы меня не пустить в храм?

- Да!

Я растерялся от наглости. Но нажал. Под храмом послышался начавшийся треск.

Я не мог оправиться от такой наглости. Казалось, я ждал.

Я же растерялся!

Во мне нарастала ярость!

От отсутствия страха у них и от того, что мой родовой герб кто-то присвоил.

А гул и треск нарастал!

Ворон показал, что ко мне приближалась маленькая фигура в черной одежде, в дешевой одежде. Похожа на женщину. В качестве изображения не разобраться кто это.

А в воздухе удивительно запахло.

Фигура далеко!

Но идет.

Один сообщил, что нашёл мою мать, сказал, что идет ко мне, чтобы я никуда не уходил.

- Но у меня передо мной люди, готовые меня убить.

- Не иди. Мать идёт к тебе. Сейчас мои выйдут. Будь готов.

В храме что-то разлетелось в щепки!

Но эти враги стояли уверенно.

- Кирилл беги, пока не поздно, - уверенно и полной грудью громко отозвался ко мне этот настоятель, - гнев Бога растет. Ты слышишь?

- Слышу!

- Беги пока не поздно!

- Я от чего должен бежать?

Из Храма начали выходить чудовища Одина.

- От гнева Одина!

Я засмеялся. Да, как никогда не смеялся. Казалось, я не мог так смеяться.

- Что здесь смешного?

Я дал команду чудовищам «взять под контроль».

Они обошли так, что круг вокруг них замкнулся.

Они побелели от страха.

Я выжидал, не желал смерти. А те от шока ничего не могли сказать.

Я ждал!

Долго ждал!

- Кирилл, что ты ждешь? - услышал голос матери за спиной, который казалось, за столько лет, забыл, но сразу узнал.

- Думаю.

- Что здесь думать? Убей!

- Думаю, почему здесь наш флаг?

Я задрал голову и смотрел на флаг. Мать стала уже рядом и не смотрела в мои глаза, зная, что я чувствую себя некомфортно, когда смотрят в них.

- Это твой нелепый отец отдал его той проходимке Елене.

- Елени? – я удивленно повернулся и посмотрел на неё, словно хотел прочесть что-то на её лице, что не выражало ничего кроме обиды.

- Этот глупец отказался от тебя, родного сына, а своим потомком, после смерти Артема, объявил Елену.

- Елена здесь?

- Кирилл, не ищи её. Забудь.

- Но почему?

- Она враг.

Я желал спорить, поскольку не мог забыть ту единственную, которая ко мне влюбленно прижималась!

Имитировала ли эту влюбленность?!

Прижималась, а я, парень, сходил с ума от тех прикосновений и аромата её тела!

- Она, уцепилась за нашу землю, – мать продолжала, когда я хотел помолчать. – Я понимаю, что ты её любил. Отец твой не был моей первой любовью. Но я никогда ему не изменила, приняла решение родителей как следует. Он был самодур. Но когда он отказался от тебя, я не могла ему это простить. Мое сердце подсказывало, что ты не способен не только насиловать, но и избить женщину.