Империя руин

Глава 4

Лэйлин нравилась тьма по неведанной ей причине. Тьма забирала все намеки на эмоции — это не могло не привлекать фейри, которая всю свою сознательную жизнь так усердно стремилась к внутренней пустоте. Странные мысли закрадывались в голову Лэйлин под покровом ночи. Как только сумерки сгущались, Лэйлин начинала думать не только о себе, а и о мире в целом.

Иногда она так же думала и о лайтах: ей было их жаль, но лишь отчасти. Но невозможность им помочь буквально съедала изнутри, так что Лэйлин отгоняла все мысли о них. Лайты не были слабым народом, наоборот, их истребляли только из-за того, что они были опасны, хоть и никто из правителей континентов этого не признавал. Лэйлин знала не понаслышке о способе, который спасал многих от казни. Магия, как вода… как вино и… как горе: ее можно запечатать в предмет, в котором она будет храниться до подходящего времени. Если лайта запечатывала свою магию, то ни одно живое существо не могло отличить лайту от человека.

Лэйлин призирала тех лайт, которые отказывались от своего врождённого дара, хоть и на время. Она считала низким так легко отрекаться от своего наследия.

А еще больше ее занимало то, почему лайты не могли восстать. Если они на столько сильны, как о них говорят, то наверняка они без труда разрушат не один город и уж точно смогут выбить себе право на жизнь. Но лайты не делали этого — они ждали. Лэйлин часто приводила эту фразу себе в аргументацию своего непонимания. Они просто ждали… Но чего или кого Лэйлин даже не догадывалась.

Холод улиц крадет слова, вертящиеся на языке. Зубы случайных прохожих стучат, заставляя их быстрее тащиться к своим ночным убежищам. Лэйлин сидит на большой крыше высокого дома и наблюдает за ночными жителями Опина. Внизу Лэйлин замечает двух женщин, явно торгующих своим телом. Они одеты в длинные платья и странных форм шляпки. Лэйлин всегда презирала шлюх: не только за выбор своей профессии, но и за полное отсутствие самооценки. Ей подобные женщины всегда казались жалкими… Хотя, не Лэйлин их судить. Только не той, кто зарабатывает на жизнь убийствами.

Женщины стоят почти вплотную друг к другу и что-то выкрикивают, зазывая мужчин. У Лэйлин не поворачивается язык назвать таких мужчин джентльменами. В основном они были подлыми и грязными, хоть и не ей судить…

За всю свою жизнь Лэйлин совершила много ошибок, но ни об одной она по-настоящему не жалела. Возможно, совесть и жалость у нее вообще отсутствовали…

Лэйлин сидит на крыше и пытается вылезти из омута собственных мыслей. Внезапный шум где-то сзади заставляет Лэйлин насторожиться и потянуться к клинку за поясом. Стараясь просчитать возможные варианты того, как сможет атаковать, Лэйлин притаивается с ножом наготове.

— А ты вовсе не изменяешь своим привычкам, маленькая Лэйлин Сартайн.

Лэйлин выдыхает и осматривает силуэт юноши, медленно подходящего ближе к краю крыши.

— Дэвин? — Лэйлин не верит своим глазам.

— Собственной персоной, Сартайн.

Лэйлин сама не замечает, как подскакивает и подбегает к парню. Дэвин обнимает ее и смеется. От него пахнет потом и спиртным: наверняка Дэвин выпил перед встречей с Лэйлин.

— Но что ты тут делаешь? Почему ты не в Эльфириуме?

— Прошло три года и… достаточно времени, чтоб я смог снова вернуться к вам с Кэльйоном.

— Как я рада тебя видеть, — шепчет Лэйлин не веря своим глазам.

— Не ври, Сартайн, ты никогда не будешь рада видеть человека.

— А ты знаешь меня лучше, чем я думала, — хмыкает Лэйлин.

— Ты действительно изменилась с нашей последней встречи, так выросла, —осматривает Лэйлин Дэвин.

— Даже фэйри меняются со временем.

Осматривая Дэвина снова, Лэйлин садится на край крыши и достает одну сарту.

— А ты до сих пор куришь, — осуждающе говорит Дэвин.

— Все эти три года я ежедневно тренировалась с Кэльйоном; за такие слова ты и без руки остаться можешь.

Дэвин в примирительном жесте поднимает руки вверх и смеется. Атмосфера на удивление расслабляющая и мирная; этот диалог уж точно не выглядит как разговор двух опаснейших ассасинов на континенте.

Лэйлин была на два года младше Дэвина, поэтому и отставала от него по навыкам. Дэвин так же был учеником Кэльйона и всегда знал каково Лэйлин на тренировках. Иногда он баловал подругу сладостями, которые успевал стащить у продавщиц на ярмарке, иногда давал деньги на игрушки или маленькие детские приятности. Лэйлин всегда нравился Дэвин, и до его вынужденного отъезда в Эльфириум она считала его примером для подражания.

— Сколько? — спрашивает Дэйвин, как и несколько лет назад. Лэйлин сразу понимает, о чем он, и даже не задумывается над ответом.

— Тридцать шесть. — Лэйлин всегда держит точное число в голове.

— Ого, ты перегнала меня, у меня пока только двадцать девять.

Лэйлин гордо поднимает голову.

— Я же не напивалась в Эльфириуме так, что молва уже дошла до нашего континента, а тренировалась и работала.

Теперь уже презрительно смотрит Лэйлин, а Дэвин заливается смехом и облокачивается на влажную крышу. Лэйлин делает затяжку и облизывает сладковатые от сарты губы.