Империя Шторма

Пролог

Совет Драконов был создан не ради мира. Мир никогда не интересовал тех, кто был способен обратить в пепел целый остров всего за один день. Его создали ради выгоды. После Великой войны драконов, когда половина древних чудовищ погибла вместе со своими всадниками, сильнейшие правители поняли простую истину — гораздо выгоднее делить земли, чем уничтожать их. И с тех пор они успешно этим занимались.

За последние триста лет ни один остров не был уничтожен драконьим пламенем. Для одних это считалось величайшим достижением Совета Драконов. Кайрос Вальтерис называл это скукой.

Впрочем, скука была роскошью для человека, который в свои двадцать семь лет успел завоевать больше земель, чем некоторые династии за несколько столетий своего существования. Его дракон был старше большинства ныне существующих империй, а появление имперского флота Кайроса у чужих берегов обычно означало лишь одно — начало конца.

За такие дела его называли тираном, и кровавым императором. Самого Кайроса это вполне устраивало. Он не стремился заслужить любовь своего народа или уважение других правителей. Страх всегда был гораздо надежнее.

Но сейчас, в этот самый момент, уже третий час Совет обсуждал новые торговые соглашения, спорил о морских границах и решал, какой архипелаг должен перейти под управление той или иной империи. Все эти разговоры были настолько предсказуемы, что Кайрос поймал себя на мысли, что предпочел бы провести это время со своим драконом, чем слушать бесконечные споры стариков, боящихся потерять несколько островов.

Размышляя об этом, он лениво покручивал в руке бокал с вином, наблюдая за теми, кто на протяжении многих лет называл себя истинными хозяевами мира, хотя каждый из них прекрасно понимал: их власть держалась не только на коронах и армиях, но прежде всего на существах, чьи крылья закрывали собой небеса, а пламя могло превратить цветущие земли в безжизненный пепел.

Разглядывая их, Кайрос едва заметно усмехнулся. За столом собрались люди, которые привыкли видеть перед собой склоненные головы, слышать просьбы о милости и принимать решения, от которых зависели судьбы целых народов, но при этом каждый из них был настолько погружен в собственное величие, что порой забывал о простой истине — даже самые могущественные королевства однажды падали.

Его взгляд скользнул по сидящим, начиная с тех, кто был ближе. Слева от него располагался Люциан Дравенор, император Дравенора и последний представитель династии, чье имя было вписано в историю задолго до появления большинства современных держав. Его семья правила еще в те времена, когда драконы были многочисленнее, а война между их всадниками казалась бесконечной. Люциан любил напоминать окружающим о славе своих предков, словно древние победы принадлежали лично ему, однако Кайрос не мог отрицать одного: за его старой короной все еще скрывалась сила, способная заставить целые города преклонить колени.

Рядом с Люцианом сидел Эдриан Эстерион, правитель Эстериона, чьи корабли бороздили самые отдаленные моря, а торговые пути связывали между собой больше островов, чем любой другой флот в мире. Эдриан никогда не нуждался в завоеваниях, потому что предпочитал куда более тонкое оружие — золото, договоры и обещания, которые выглядели выгодными лишь до тех пор, пока человек не понимал, что уже давно стал частью чужой игры.

Подобных правителей Кайрос всегда считал опаснее открытых врагов. Ведь меч можно увидеть перед ударом. Улыбку же — гораздо сложнее.

С другой стороны стола, через несколько мест от него, расположился Сайрус Ноксерис, император Ноксериса, государства, чьи земли веками славились своими воинами и жестокими военными традициями. Сайрус был человеком простой веры: если проблему нельзя решить переговорами, ее можно решить армией, а если армии недостаточно — значит, нужно собрать еще большую. Кайрос не раз думал, что, если однажды в мире не останется врагов, Ноксерис непременно найдет способ создать новых.

Переведя взгляд дальше, Кайрос задержал его на Лиоре Солвейн. Императрице Солвейна. Единственной женщине среди тех, кто обладал правом голоса в Совете Драконов. Лиора никогда не пыталась доказать свою власть громкими словами или пустыми угрозами, поскольку прекрасно понимала то, чего многие правители так и не смогли осознать: настоящий страх рождается не из крика, а из спокойствия человека, который уже знает исход битвы. Именно поэтому Кайрос уважал ее. Не доверял, конечно, но уважал.

Дальше находился Теодор Каэлтир, владыка Империи Каэлтир. Он обладал богатой историей, огромным флотом и одним из сильнейших драконов среди всех семи держав, однако сейчас впервые за долгое время его лицо не выражало привычной уверенности. Теодор выглядел раздраженным. И это раздражение скрывало нечто гораздо более интересное, что-то похожее на беспокойство. Кайросу всегда нравились моменты, когда люди вроде Теодора впервые понимали, что мир не обязан соответствовать их ожиданиям.

Последним был Рейнар Морвейн, император Морвейна, чье имя окружало столько слухов, что порой невозможно было понять, где заканчивалась правда и начиналась выдумка. Его империя редко вмешивалась в открытые конфликты, предпочитая оставаться в стороне и наблюдать, пока остальные тратили кровь и золото на чужие войны.

Кайрос не любил людей, о которых почти ничего не знал. Обычно за молчанием скрывалась либо слабость, либо сила, которую еще никто не успел проверить. Он вновь оглядел зал, где собрались величайшие правители своего времени. Каждый из них считал себя вершиной власти. Каждый был уверен, что его дракон, его армия и его империя переживут любые испытания. И, возможно, они действительно были правы.