Империя Снега. Королевство Пепла

Глава 2

Адриан думал одновременно обо всём и ни о чём. Его мысли крутились вокруг Роуз, Рона и Анабель. И неожиданно полукровка понял, что не знает ничего об их прошлом, особенно о прошлом Мирона. Ведь он раньше был драконьим всадником, членом святого ордена, как и Анабель, но до недавних пор Риан и понятия об этом не имел. В принципе, почему бы не спросить самого Мирона, раз уж в их отношениях относительное перемирие?

– Так что случилось на далёком континенте? – спросил у брата Адриан, впрочем, не особо надеясь получить ответ. Если бы некромант снова на него нарычал, парень бы ни капельки не удивился.

– Так и быть, – проворчал он, поразив младшего неожиданным согласием. Мирон усмехнулся. Энеш-тошерн выглядел сосредоточенным, холодным и спокойным, будто утратив пламенную озлобленность на весь мир. Надолго ли его хватит, никто не знает. – К нашему общему несчастью, ты уже на собственном опыте знаешь, что драконьи наездники похищают детей, у которых есть способность управления драконами. Это достаточно редкий дар. И ещё реже он стал из-за того, что многие всадники не доживают даже до сотни лет. Так вот, я был одним из тех, кого похитили наездники ещё три захода на этот материк назад. Каждого всадника обучают чувствовать этот дар в других. Мой дар был настолько сильный, что те безумцы отважились украсть меня прямо из-под носа герцогини Сатанор. Они с отцом отправили на тот свет около девяти всадников и их драконов, но меня всё равно увезли на Энерладан. Меня, пухлощёкого десятилетнего мальчишку.

Что ты так на меня смотришь? Да, я тоже когда-то был маленьким!

Так… да, маленьким и слабеньким. До двадцати лет никто не стал бы обучать энеш-тошерн обороне. Всё то время мы посвящали себя наукам и тактике. Адриан? Так ты не один из нас и никогда таковым не станешь. Честно, даже не понимаю, почему ты так стремился к этому. Нет ничего хорошего в том, чтобы вариться в яде высшего света Аренхельма.

В ордене избалованного мальчишку убили, и из него начали выращивать солдата, беспрекословно подчиняющегося приказам. Мне выдали самую маленькую и чахлую драконицу, от которой стала зависеть моя жизнь. Я чувствовал себя обиженным и униженным. У меня почти всегда отбирали еду, так что вскоре я едва держался на ногах от истощения. Словом, я был злобным неудачником. Позже, спустя полгода, решил покончить с собой. Глупец! Так и дал бы мне мой дракон разбиться в лепёшку! Я хотел прыгнуть с башни, а она поймала меня буквально у самой земли и отругала. Словно ей поручили меня выращивать, а не мне. Потому что ей был нужен всадник, даже такой недорослик, как я. И вот тогда понял, что столько народу вокруг и не вздохнёт, если я умру. Во мне уже все разочаровались, потому что сила дара была весьма многообещающей. На меня буквально наплевали и наставники, и другие ученики. Только вера мой драконицы, которая тоже не выбирала становиться ездовым животным, поддерживала меня. Мне тогда казалось, будто мы вдвоём сражались со всем светом.

Я стал тренироваться больше. Когда все покидали спортивные залы, оставался и отрабатывал удары, не жалея себя. Тренировал заклинания, многие из которых запрещались к использованию в нашем ордене. Летал по ночам на драконе, хотя молодым всадникам это тоже было строжайше запрещено. Особенно на таких слабых драконах.

Я постоянно пытался вспомнить отца и мать. Они были сильны. Так почему я оказался слабым? Твердил себе, что на Энерладане нет энеш-тошерн, следовательно, они не знают, что эта раса очень могущественна. И даже я сам успел об этом забыть.

Моим другом стала уже известная тебе Анабель. И на первое моё задание со мной тоже летала она. К тому времени мы летали лучше многих. По-моему, лучше всех! Небеса стали моим вторым домом, я был вполне доволен жизнью.

Все поручения ордена нам удавалась выполнять быстро и чётко. Мы были отличной командой. Я чувствовал себя героем, меня прозвали судьёй. Как ты помнишь, мы искали запрещённых магов или тех, кто представляет угрозу благополучию простого народа.

Как я был слеп! Искренне верил, будто занимаюсь благим делом, пока нас не отправили к одному ужасающе могущественному магу.

На первый взгляд он был простым человеком. Мужем и отцом. Зарабатывал немало, занимаясь своим ремеслом – некромантией. А магом он был сильным. Ну, я тогда так думал, потому что на самом деле масштабов не знал.

В целом порядочный гражданин, но когда на его дом напали грабители, он применил слишком сильную магию, пытаясь защититься. Это была некромантия иного порядка. С тех пор в том городе завились призраки, восстали мертвецы, подчерпнули магию личи, и стали ошиваться упыри. Орден решил, что этот человек опасен.

Мы с Анабель прибыли на место. Маг искренне раскаивался в содеянном, но отправляться на плаху не хотел. Он был кормильцем своей семьи. Я был судьёй? Ха! Если бы это было действительно так…

У меня не было права решать, кого оставлять в живых. И тем не менее, я не захотел отнимать этого человека у его семьи. Супруга и трое детей слезно умоляли пощадить. Ах да, до нападения грабителей детей у него было пятеро.

Анабель в отличие от меня не мешкала. Она хотела его убить прямо на месте, но я не позволил. Сказал, что есть иной выход.

Я его пожалел. Зря, наверное. Мужчина в отчаянии проклял меня. Передал мне все свои навыки владения некромантией, добавил к моей и без того неслабой магии свою. А во всём важен баланс. Чувствовал себя под огромным камнем.

Анабель убила его, после чего её меч оказался у моего горла. Теперь опасным стал я. В тот же день забыл имя своей драконицы. Подоспевшие всадники быстро узнали, что произошло. Меня попытались скрутить, но куда им против сильнейшего из них? Мы с моей красавицей попытались улететь. Куда угодно.

Но не вышло. Не помню, кто именно убил моего дракона, но знаю, что он уже давно мёртв, однако точно не от моей руки. Вроде, он и так был ранен.

После гибели драконицы я прекратил чувствовать что-либо хорошее. Только гнев и ненависть. Я возненавиден орден и особенно – Анабель. Хотел отомстить, убить их всех. И мог. Но почему-то дал себе слово больше никогда не убивать окончательно только из-за мести и мимолётного гнева. Словно убью и всё хорошее, что во мне осталось. Могущественная некромантия позволяла возвращать.