Империя страсти, Империя чувств...

В поисках атрибута...

Или «…Я глупая, а ты умен»…

До Нового Года пока еще оставались две ночных смены.

Вместо эпиграфа…

От Иры ушел любовник.

Она была бледна и грустна. Двигалась медленно, как сонная и вялая морская анемона, если ее в холодной и сильно - соленой воде надолго замочить…

Сказала неожиданной гостье:

- Здравствуй. – Протянутую банку из рук взяла. Сметана колыхалась медленно, лаковой гладкостью полностью съедобного продукта.

Ирина посмотрела на подружку и на банку. Спросила:

- Ты теперь там, в психушке, работаешь?

– Услышала утвердительный ответ.Сказала:

- Нехорошо у больных и убогих отбирать. Ты больше так не делай. Бог накажет за это.

Женщина пожала плечами в ответ. Сказала;

- А мне и так никогда больше СТОЛЬКО сметаны не дадут. Случайно вышло. И я для тебя постаралась. Я из психушки бежала! Из Загарьинки на трех автобусах! Сметанку свеженькую, кисленькую, тебе привезла!

– Продолжила. -Ты банку трехлитровую, пустую, взамен мне дашь? Мне каждую смену надо с собой на работу пустые банки возить…

Ирина сказала:

- Ты раздевайся. В кухню проходи. Я чайник поставлю. Ты чаю хочешь или кофе?

- Давай кофе, только некрепкий.

– Ответила женщина. Я чай - часто у матери пью.

Ирина скрылась на кухне. Оттуда спросила:

- А в кофе коньяку капнуть? У меня есть.

- Давай. – Ответила женщина. – Только мне надо капнуть одну или две капли.А то развезет от спиртного. В деревню не доеду. Я после смены ночной. Сегодня ночью мало спала.

И вспомнила, что ночь сегодня нелегкая была.

Два раза поднимал всех санитарок стук в двери отделения. Он шел изнутри. Стучались больные. Сообщали, что Пенджалифчик опять обделался. Точнее, обо.. рался.

И, подрываясь, вскакивая второй раз за ночь с узенького и жесткого топчанчика в коридоре, который ей выделили на сегодня, чтобы за ночь несколько часов придремать, женщина – санитарочка уже не могла никого жалеть. Даже себя…

Психический больной с именем или прозвищем "Пенджали" был страшно худым и медленно умирал от рака. От рака кишечника или желудка. Почти ничего не ел. Не мог контролировать калоизвержение. Не мог дойти до туалета сам.

И, в общем, всем досаждал…

Родных у него тоже не было. Никто не ходатайствовал и не просил за него, чтобы перевели его в больницу обыкновенную из психбольницы. Чтобы лечили правильными лекарствами. Чтобы лекарства облегчали боли.

Его судьбой было умирать от рака прямой кишки в психиатрическом отделении психбольницы.

Пока что, каким – то чудом, больной с раком жил…

Последним в двери отделения вошел пожилой санитар дядя Саша. Он спал на топчане в сестринской комнате. Потому что Фаина Аркадьевна, высокая и худоватая, не очень злобная и почти нестрогая медсестра, ушла на всю ночь, по своим нужным домашним делам. И отделение оставила на дядю Сашу.

Санитар дядя Саша был заметной фигурой психиатрической больнице, старыми корпусами расположенными в поселке Загарьино - Старое.

В свое время он сам в десятое отделение для алкоголиков, как запойный и неизлечимый больной поступал.

Но справился. Нашел работу санитара.

И был в немаленьком авторитете. Главным образом потому, что знал всегда, как и с кем себя нужно вести. И находил верную интонацию общения с больными людьми и со здоровыми...

Сейчас он вошел в отделение для больных и начал сразу же распоряжаться:

- Георгий, иди воды принеси. Обмыть надо ноги и задницу, собрать простыни и выстирать их.

- Сейчас вода в ванной холодная бежит. - Сказал Георгий. Он начал двигаться, осторожно и нерешительно. Все знали, что поздним вечером и ночью автономная котельная, расположенная в старом психиатрическом отделении почти не работает.

Не любят ночью топить для больных кочегары. Тоже стараются немного отдохнуть и прикорнуть. Поэтому становятся прохладными батареи. Течет из крана в ванной комнате не теплая, а совсем холодная вода. И моментально выстывают просторные больничные палаты.

Помещениям с высокими потолками, большими окнами, просторными дверными проемами без дверей, очень тяжело зимой тепло удержать.

- Пойдет, - сказал, подумавши, дядя Саша. Георгий сразу же за водой убежал.

Встать сам Пенджали тоже не мог. Хоть и старался. Он хватался за перепачканную простынь испачканными в говне руками. И только больше мешал, подмывавшему его Георгию. И снова падал. И снова пытался встать.

И снова всем мешал...

В конце концов, его обмыли водой из шланга. Георгий убежал в ванную застирывать обмаранные простыни. Еще один больной получил от дяди Саши пару сигарет и начал собирать в ведро тряпкой и шваброй воду с запахом поноса.

А дядя Саша, обращаясь к санитарочкам, сказал:

- Вы отдыхайте, идите. Я в отделении сам до утра побуду. И за порядком послежу. Две женщины – санитарочки не возражали. И ушли в свое санитарское отделение.

Когда захлопнулась за ними со щелчком тяжелая дверь, та санитарка, что была постарше, сказала младшей:

- Как повезло нам, что дядя Саша сегодня в ночь вышел. С ним вместе дежурить хорошо. При нем в отделении всегда порядок…

Санитарочка не стала ничего отвечать. А посмотрела на свою товарку –односельчанку и решила, что с таким порядком, до полного беспорядка лучше бы не надо совсем никому доживать. Но вслух обсуждать ничего не стала...

В ожидании чая женщина – санитарочка зевнула. Но задремать не успела. Ирина вернулась вскоре. Поставила на край стола пустую сменную банку. Вскипятила чайник. К чаю и кофе подавались несколько кусочков хлеба.

Они лежали в плетеной хлебнице на белой салфетке. На краю хлебницы лежала одинокая конфета.

- Изюм в белой глазури, - решала женщина. Только изюм, облитый сахаром, застывает такой причудливой конфеткой.