Империя Заботится О Вас

Глава 1. Капля, точащая камень

Дождь в Альтсити не очищал. Он лишь размывал грязь с мостовых восьмого кольца, превращая ее в едкую, серую жижу. Воздух пах влажным металлом, перегоревшим углем и немытой человеческой массой. Элион привык к этому запаху, как и к другому, неотъемлемому элементу города — звуку. Он был многослойным: снизу — гул вентиляционных шахт, скрежет машин восьмого и седьмого, приглушенный гром виадуков высших колец. А сверху, сметая все остальные шумы, — голос Империи.

На каждой площади, на каждом перекрестке, на стальных столбах, похожих на гигантские поганки, висели черные рупоры громкоговорителей. Сейчас из них лился торжественный и одновременно удушающе-механический марш, а хор тысяч натренированных голосов выводил:

«В огромной Алькатонелле есть священная страна Империей великой называется она...»

Элион Шейн, двадцать три года, сектор 8-Гамма, бывший обитатель девятого кольца, шел, автоматически подстраивая шаг под ритм гимна. Это был рефлекс, выработанный с детства: ритмичное движение не привлекало внимания патрулей. Он не пел — жители низших колец не имели права возвышать голос вместе с гимном, они должны были его слушать, склонив головы в почтительности. Его губы были плотно сжаты. Отец однажды не снял шапку во время звучания «Архонтского марша». Кто-то увидел. Кто-то донёс. Не штраф. Не лагерь. Публичная казнь на Площади Исправления за «презрение к святыням Империи». Элиону тогда было пятнадцать. Он видел это. Семью «милостиво» переселили из девятого кольца в восьмое — якобы за «лояльность, продемонстрированную в испытании». Это переселение и было настоящим наказанием: оно отрезало их от своей среды, сделав чужаком среди чужаков, с клеймом семьи предателя, пусть и «исправившегося».

Гимн смолк, на секунду воцарилась хрупкая тишина, наполненная только шумом дождя. И тут же её разорвал резкий, металлический щелчок из рупоров, за которым последовал безличный, идеально модулированный голос диктора «Имперского Информационного Канала»:

«Внимание, граждане Альтсити. Завершена плановая очистка сектора 9-Дельта. Показатели социального здоровья и производительности возросли на четыре целых три десятых процента. Шестьсот семьдесят два гражданина, признанных непригодными к продуктивному труду, гуманно переселены на сельскохозяйственные угодья Периферии для реабилитации. Империя оптимизирует ресурсы для общего блага. И помните: Империя заботится о вас!»

Элион почувствовал, как по спине пробежал холодок, а в груди заныла старая, никогда не заживающая рана. «Гуманно переселены»... Он знал, что это значит. Пустые грузовики, заходящие в кварталы нищих, и полные, уезжающие на рассвете. Так же увозили и отца. Навсегда.

Он ускорил шаг, свернув в узкую щель между домами-казармами, где рев рупоров становился чуть тише, превращаясь в отдаленное эхо. Здесь его уже ждал Кей.

— Слышал? — буркнул Кей, его лицо было искажено гримасой гнева и отвращения. — «Оптимизирует». Как отходы.
— Тише, — автоматически огляделся Элион, привычным движением проверяя, нет ли ушей за ржавыми водостоками. — Ты сказал, нашел «слово».

Путь их лежал в самую глубь восьмого кольца, к старой теплоцентрали. Гимн сменялся объявлениями о новых трудовых квотах для пятого кольца, об успехах Имперского Легиона на границах, о счастливой жизни в резиденциях Архонтов, чья бронемашина с эскортом из тех самых Легионеров в сияющей черной броне с алыми нашивками пронеслась над ними по эстакаде, заглушая на мгновение даже рупоры. Легионеры смотрели вперед пустыми глазами идеальных солдат. Такие же безжалостные и четкие, как те, что вели отца на эшафот.

В заброшенном подвале котельной, где уже собрались люди, было тихо. Здесь голос Империи не долетал, заглушенный толщей бетона и земли. И эта тишина была самим собой мятежом.

Когда на ящики поднялся Лейн, его живой, страстный голос стал оружием против натренированного хора и металлического скрежета объявлений.

— Они говорят нам: «Империя заботится о вас»! — повторил он, пародируя слащавую интонацию диктора. — Заботится? Она заботится о том, чтобы страх, как ржа, точил наши души! Чтобы мы видели, как ломают самых смелых, и молчали! Они поют о «сотнях тысяч лет» и «священном свете», пока наш свет — это тусклая лампочка в бараке! Их «забота» — это петля, обернутая в дешевый пластик!

Каждое слово Лейна падало на благодатную почву. Элион слушал, и призрак отца вставал за спиной не как жертва, а как обвинитель. Молчание, которое Элион хранил годами, внезапно показалось ему не осторожностью, а соучастием.

Когда собрание расходилось, Элион и Кей столкнулись с Лейном лицом к лицу. Разговор был краток и полон невысказанного понимания. Выйдя обратно в промозглый вечер, они оба ощущали хрупкую, опасную связь — они теперь знали, что есть другие, кто помнит. Кто не простил.

И тут, как будто в ответ на их мысли, гигантские динамики на ближайшей площади снова щелкнули. Зазвучал торжественный фанфарный вступление — «Архонтский марш». Это означало важное правительственное сообщение.

«Внимание, граждане. Сего дня в Столице завершилось Ежемесячное Собрание Четырнадцати Архонтов под председательством Архонта Альтсити, его сиятельства Корвена Акса. Приняты решения по укреплению продовольственной безопасности средних колец и оптимизации трудового распорядка на благо общего процветания. Светозарная мудрость Архонтов, хранимая богинями, не знает ошибок. Ваш долг — трудиться усерднее в свете их решений. И помните: Империя заботится о вас!»

Марш заиграл с новой силой. Элион поднял голову и посмотрел на черный рупор, извергающий этот поток лжи. Раньше он чувствовал только леденящий страх и горечь утраты. Теперь, с словами Лейна, жгучим углем тлеющими внутри, он почувствовал нечто иное — ту самую ярость, которая, должно быть, была в глазах его отца в последнюю секунду. Ярость, которую теперь нужно было обуздать и превратить в силу.